Я перекидываю ногу и устраиваюсь у него за спиной. Обхватываю его за шею и цепляюсь изо всех сил, прижавшись лицом к его щеке.

— Спасибо, — отплевываюсь я, стуча зубами.

— Без проблем, — тяжело дышит он. — Могла бы просто сказать… — он делает паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, и я чувствую, как напрягается его тело при каждом гребке, — …что хочешь спуститься по реке.

Вода плещется повсюду, и на мгновение мы сосредотачиваемся только на том, чтобы наполнить легкие кислородом.

Как только мы добираемся до более спокойного участка реки, Кензо произносит: — Нам не обязательно было прыгать с моста.

— Ха-ха. — Я прижимаюсь губами к его щеке и целую. Дважды.

Мы плывем около минуты. Вернее, плывет Кензо, а я держусь за него как за спасательный круг.

Он тяжело дышит, когда говорит: — Я встречаюсь с твоей матерью.

В тот момент, когда до меня доходит смысл его слов, вода бьет мне в лицо. Я давлюсь и начинаю кашлять.

— Ты что?

— У нас с твоей матерью отношения, — говорит он, и его слова звучат натянуто из-за усилий, которые ему приходится прилагать, чтобы удержать нас на поверхности.

— Сейчас не время для таких новостей, — огрызаюсь я.

— Ты не можешь сбежать и вынуждена слушать. Идеальное время.

— И я могу тебя задушить, — предупреждаю я.

— Если ко дну пойду я, то и ты вместе со мной, — отшучивается он.

По крайней мере, я надеюсь, что он шутит.

Я пытаюсь собраться с мыслями. Мне нравится Кензо. Он хороший друг. Но я бы никогда в жизни не могла представить его вместе со своей матерью. Не только потому, что она замужем за моим отцом, но и потому, что она стала таким холодным человеком.

— А как же папа? — задаю я очевидный вопрос.

— Они ведь уже не женаты, малая. Они не общались два года. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Я на секунду задумываюсь, а затем спрашиваю: — Ждешь моего благословения, Кензо?

Он отвечает не сразу. Он подплывает к берегу реки, где мелководье и течение не такое сильное. Я чувствую, как его ноги касаются илистого дна и скользят по нему.

— Нет, — говорит он, затем делает глубокий вдох. — Да… Не знаю. Наверное, жду. — Он откашливается. — По эту сторону все иначе. Рэйчел практически ввалилась через ворота в наш вард. Она нас удивила. Все новички обычно появляются через пару-тройку дней, а не спустя девять суток. И она была ранена в руку. Она очень сильная.

Я улыбаюсь. В его словах слышится любовь к ней. Может, из-за всего пережитого я перестала осуждать людей, но я просто не могу заставить себя злиться на него. Хотя моя мать – это совсем другая история. Прямо сейчас мне на нее совершенно плевать.

— Выбор был между Идрисом, мной и Уорриком. Я знал, каким ублюдком был Уоррик, да и Идрис оказался не лучшим вариантом. Я забрал ее к себе, чтобы защитить. Она ненавидела меня за это. — Он смеется. — Она сказала мне те же самые слова, что и ты: «Я ненавижу тебя, Кензо», — передразнивает он нас с матерью. — Я ответил ей то же, что и тебе: я никогда не просил ее любить меня. И в тот момент я понял, что хочу ее. Хочу, чтобы она меня полюбила. — Он вздыхает, и звучит это довольно жалко.

— Она сильно изменилась, — шепчу я ему в щеку.

— Это точно. — Наш разговор обрывается, когда мы приближаемся к мерцающему синему пограничному маркеру экогорода. — Сделай глубокий вдох, малая. Мы уходим под воду.

Прежде чем я успеваю спросить, не поджарит ли нас это силовое поле до хрустящей корочки, мне приходится глубоко вдохнуть, и мы погружаемся.

Ничто не сравнится с этим удушающим чувством, когда вода словно пытается вырвать легкие из груди. Когда мы выныриваем по ту сторону границы, мои легкие горят огнем, и я судорожно хватаю ртом воздух.

— Твои ногти, — задыхается Кензо. — Ты мне сердце вырвешь, малая. Ослабь хватку.

Я немного ослабляю руки, сжимающие его шею и грудь.

Мы проплываем еще несколько метров вниз по течению, прежде чем Кензо плывет к берегу. Здесь грязно и скользко, и я постоянно спотыкаюсь, пока Кензо не хватает меня за руку и не вытаскивает рывком на сушу.

— Боже, это было совсем не весело, — ворчит он.

— Спасибо, что взял на себя всю самую тяжелую работу. По крайней мере, мы прошли купол и не поджарились. — Я осматриваю деревья и заросли дикой травы вокруг нас. Точнее, то, что могу разглядеть в темноте. Экогород виднеется вдали. — Нам нужно обсохнуть. Пистолеты промокли. Как думаешь, они будут стрелять?

— Да. Но мне все равно придется их проверить. — Кензо указывает на мой рюкзак. — Сколько их у тебя?

— Кажется, четыре. Я просто запихнула столько обойм, сколько смогла.

Зубы Кензо сверкают белизной в свете купола. На этой стороне светлее. Добродетельные никогда по-настоящему не видели ночной темноты.