— Мне точно не понадобился бы сопровождающий, чтобы допросить человека, — огрызнулась она и потёрла виски. Тупая боль за глазами почти забылась. — Простите. Больная тема. Она вдохнула и медленно выдохнула. — В опасную ситуацию одна я бы не пошла, — честно добавила она. — Но это не опасная ситуация. Ради Христа, речь о кофейне. Вокруг будут другие посетители.

Алек нахмурился, но промолчал.

— Я пойду с мистером Келли, — добавила Кендра. — Одна не останусь.

Умные глаза герцога казались скорее серыми, чем голубыми. — И ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой. Это был не вопрос.

— Не хочу давить на Фицпатрика числом. Он больше не подозреваемый, но четыре пары глаз могут сделать его нервным.

Герцог слегка улыбнулся. — Нервным?

— Параноиком, — пояснила она. В дверь постучали. У Кендры неприятно сжался желудок, когда в комнату вплыла леди Этвуд. Свет камина играл на её тёмно-бордовом вечернем платье. Волосы были убраны под серебряный тюрбан с двумя закрученными перьями, колыхавшимися при каждом шаге. После истории с языком Кендра с графиней ещё не разговаривала.

— Добрый вечер, — удивительно бодро приветствовала всех леди Этвуд, хотя ещё вчера объявляла семью погибшей. — Через двадцать минут ужин. Она нахмурилась, когда Алек гибким движением поднялся. — Обычно я не одобряю появление за ужином в костюме для верховой езды, Сатклифф. Но сегодня мы обедаем en famille, поэтому закрою глаза на эту неловкость.

Алек насмешливо поклонился. — Навеки ваш слуга, мадам.

— Несносный мальчишка. Но сказала она это с теплом, и губы изогнулись в улыбке.

Герцог посмотрел на сестру. — Сегодня вечером ты в необычайно хорошем настроении. Ещё недавно была совершенно подавлена из-за…

— Не напоминай мне об… этом происшествии, — предупредила она, сжав губы. — Клянусь, кошмары будут сниться месяцами. Но ты прав, Берти. Настроение улучшилось. Видишь это?

Только теперь Кендра заметила в её руке толстую пачку карточек цвета слоновой кости и кремовых оттенков.

— Не всё потеряно! — торжествующе объявила графиня.

— Что у тебя там? — заинтересовался брат.

— Приглашения, Берти! Они приходили весь день. На балы, вечера, салоны и музыкальные концерты. И, боже мой, посмотри вот это! Она вытащила маленькую карточку и замахала ею, выглядя оживлённее, чем Кендра когда-либо её видела.

Герцог обошёл стол, забрал карточку и прочёл. — Я не могу разобрать ни слова, когда ты ею машешь.

— Это приглашение в «Олмакс»!

Название показалось Кендре знакомым, но не из её времени. За последние полгода она слышала его в разговорах. — Это светский клуб, да?

— Это главный светский клуб, мисс Донован, — высокомерно поправила леди Этвуд. — Самые закрытые ассамблеи Лондона и самые желанные пропуска. Даже принц-регент иногда появляется там.

— Поздравляю. Надеюсь, вы прекрасно проведёте время.

— Ваше имя тоже указано в приглашении, мисс Донован, — спокойно заметил герцог.

Температура в комнате не изменилась, но Кендре вдруг стало жарко. — Но я же не обязана идти? — почти отчаянно спросила она и тут же разозлилась на себя. Она взрослая женщина, чёрт возьми. Ей не требуется разрешение остаться дома.

— Разумеется, обязаны, — отрезала леди Этвуд и повернулась к брату. — Берти, скажи этому созданию, что она должна пойти.

— Ну, я…

Кендра крепче сжала бокал. — Ларсоны там будут? Возможно, можно использовать этот вечер как бал у Смит-Хоупов…

— Не говорите глупостей. — Леди Этвуд сверкнула на неё глазами. — Они простолюдины.

Кендра зажала переносицу. Я тоже, хотелось сказать ей, но статус подопечной герцога Элдриджа всё менял.

— Похоже, вы всё ещё на пике популярности в Тоне, мисс Донован, — сказал Алек, и новость его, кажется, совсем не радовала. — Получить в подарок отрезанный язык оказалось не таким уж светским позором, как можно было предположить.

— Любопытство тоже создаёт знаменитостей, — пробормотала она и заметила, что леди Этвуд критически её рассматривает. — Что?

— Думаю, следует связаться с моей модисткой. Вам понадобятся новые платья.

— Зачем новые? Я ещё не надевала некоторые платья с прошлого визита к вашей портнихе.

Леди Этвуд проигнорировала замечание. — И придётся заняться уроками этикета. В «Олмаксе» строжайшие правила приличий во всей Англии.

— И худший лимонад, самый безвкусный хлеб с маслом и самые ядовитые дамы во всём королевстве, — поддел её Алек.

Кендра приподняла бровь. — Зачем тогда туда ходят?

На его губах появилась тень улыбки. — Потому что нет ничего увлекательнее, чем быть допущенным туда, куда не пускают почти никого.

Кендра рассмеялась.