За спиной пленника бойцы что-то обсуждали, но понять смысл сказанного Лакин не мог. Этот странный рычащий язык был чем-то похож на тот, которым пользовались на его родной планете, однако уловить смысл он, как ни старался, всё же не сумел - разве что интонации, потому что некоторые фразы явно вызывали смех у собеседников. Да и сам внешний вид этих разумных, которые не прятали своих лиц, вызывал невольное уважение. Мощные, крупные черты лица, словно вырубленные очень умелым мастером из камня, в купе с тёмным, коричнево-фиолетовым цветом кожи наверняка вызывали у многих, кому не повезло повстречать на пути этих бойцов подсознательное чувство опасности. Юноша ещё не знал ничего про этих существ, но всем своим нутром ощущал, что они шутить не любят, а значит, вести себя с ними нужно максимально серьёзно. В данной ситуации его основная задача - выжить, и сделать это нужно во что бы то ни стало. Если уж ему повезло не сдохнуть на той агрессивно настроенной ко всему живому планете, то нужно непременно воспользоваться выпавшим ему шансом.

Коридоры сменялись коридорами, но спустя пятнадцать минут спокойного шага, во время которого с сибурианцем вообще не разговаривали и возникало чувство, что его даже не замечают, конвой остановился, по всей вероятности добравшись до конечной точки маршрута. Старший группы, двигавшийся в авангарде, глухо бухнул бронированным кулаком в металл шлюза, а затем еще два раза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом дверь плавно отъехала в сторону, и боец, не раздумывая, прошёл внутрь. Лакин понял, что ему нужно войти следом, и, внимательно осматриваясь по сторонам, сделал это. Замыкающие, перестав разговаривать на своём языке, двинулись молчаливыми и невозмутимыми тенями, держась теперь на расстоянии вытянутой руки от рейнджера-неудачника.

Внутри пространство выглядело так же, как и весь корабль, если судить по тем немногим коридорам, которые Лакин успел увидеть за время своего пребывания на борту: старый металл, переживший, судя по всему, не один десяток лет службы, местами был покрыт потемневшими от времени защитными панелями, кое-где соединёнными между собой уже не штатными креплениями, а грубыми полосами металла и не самыми эстетичными сварными швами. На стенах виднелись многочисленные царапины и вмятины, а под потолком тянулись толстые жгуты кабелей, часть которых была уложена в специальные короба, а часть, похоже, давно перестала кого-либо интересовать и свисала вдоль переборок, прикрытая выцветшей защитной оплёткой. Старые световые панели давали ровный, но какой-то болезненно-бледный свет, временами едва заметно мерцая в такт работе корабельных систем, а из глубины переборок постоянно доносился низкий какого-то оборудования, создававший ощущение, будто огромная металлическая туша корабля вокруг них никогда не перестаёт дышать, упрямо сражаясь со временем за свою жизнь.

Здесь не было ни привычного для современных кораблей блеска полированного композита, ни аккуратно встроенных в стены терминалов, ни декоративных элементов, которыми владельцы дорогих судов любили подчёркивать свой статус. Даже пол выглядел так, словно его чистили исключительно из соображений необходимости: поверх старого покрытия местами появились новые листы покрытого противоскользящими насечками металла, причём некоторые из них отличались оттенком и фактурой, а вдоль стен тянулись потёртые жёлтые полосы разметки, давно потерявшие первоначальную яркость. В воздухе чувствовался лёгкий запах нагретого металла, машинного масла и внутренностей регенерационных фильтров, которые давно следовало заменить, но почему-то никто не спешил этого делать.

Судя по ширине помещения и расположению дверей, когда-то здесь наверняка находился какой-нибудь командный или тактический отсек, рассчитанный на работу сразу нескольких офицеров, однако от прежнего назначения практически ничего не осталось. Старые крепления на стенах кое-где ещё сохраняли следы демонтированного оборудования, а в одном месте из переборки даже торчал короткий обломок металлического кронштейна, который никто не счёл нужным убрать. Всё остальное пространство было практически пустым, и от этого особенно нелепо выглядел единственный предмет, явно установленный здесь уже нынешними хозяевами.

Им оказался массивный стул, больше напоминавший небольшой трон, чем обычное кресло. Он стоял примерно в десяти метрах напротив входа, тяжёлый, тёмный, с широкими подлокотниками и высокой спинкой, и совершенно не вписывался в убогую обстановку старого корабельного отсека, давно потерявшего память о своем первоначальном предназначении. Создавалось впечатление, будто кто-то однажды решил, что если уж приходится командовать на ржавом крейсере, то хотя бы сидеть при этом следует как императору.

Для чего на корабле существует такое огромное помещение - было непонятно, однако вскоре всё должно было проясниться.

Рядом с троном, спиной к вошедшим, стоял тот, к кому пленника, судя по всему, и привели. Гахарец не оборачивался, неподвижно ожидая пока за посетителями не закроется дверь, и видимо, совсем не опасался подставлять вошедшим свою мощную бронированную спину. Глава клана Хар'Агахар, услышав, что шаги вошедших затихли, медленно повернулся и выслушал доклад.

- Джар, пленник доставлен.