Уже уходя, Аркадьевич остановился, что-то шепнул Альбине на ухо, а потом только скрылся за дверью своего кабинета.

Петровская покрылась лёгким румянцем и… тяжёлым сарказмом.

5. 4

— Божественно пахнешь, — закатила она глаза, повторив его слова. — Я что булка с корицей? — Потом посмотрела на меня. — Он так теперь всем говорит? И Евке тоже?

— Н-н-нет, — засомневалась я. — Кажется, нет.

Голос у неё был обиженный. И ревность сверкала, как её белый лифчик под белой блузкой.

Красный надо, красный, — научила меня Евка. Или бежевый — тогда его точно не будет видно.

И пожалуй, именно сейчас я поверила всему, что рассказала Бертье про Петровскую.

По данным Евы (собранным из разных источников от кухни до бухгалтерии) Альбина была любовницей Ожика, а потом он поставил её главой отдела кадров и дал от ворот поворот.

Когда он второй раз женился, она спуталась со Скворцовым (от тоски ли по Ожгибесову, назло ли ему, история умалчивает). Но Петровская до сих пор злится, а теперь, когда Ожик овдовел, возможно, даже снова на что-то надеется. Только Руслан Аркадьевич что-то не сильно торопится её возвращать.

— Так нет или кажется? — хмыкнула Петровская.

Здесь я добавлю ещё одну ремарку.

По мнению моей «старой» подруги Евы, моя «новая» подруга Альбина потому со мной и подружилась — из-за Ожгибесова.

Но, я думаю, это стало скорее поводом, настоящая причина в том, что так же, как большинству из нас, Альбине просто очень одиноко, хотя…

Красивый, состоятельный, умный, свободный мужик сорока четырёх лет — неплохая партия для такой девушки, как она.

И пусть Руслан Аркадьевич не совсем свободен: двое детей от первого брака, один от второго, плюс мама, плюс первая жена, — такой багаж скорее плюс.

Будь он до сих пор холост и бездетен — с ним явно было бы что-то не так, а при таком раскладе — всё так. Сейчас он просто снова свободен.

— Нет. Точно нет, — ответила я и даже потрясла головой.

Евка и Ожгибесов? Но я же обычно всё узнаю позже всех, ничего не изменилось.

Занятая разгадкой его чувств к Альбине, я могла запросто пропустить, что он положил глаз на Бертье. Хоть это и не укладывалось у меня в голове.

— Думаю, ему сейчас не до кого нет дела, Альбин, — ответила я. — Он оплакивает жену. И четырёх месяцев не прошло, как она умерла.

— Я тебя умоляю! — хмыкнула Петровская. — Ожгибесов трахал няню их ребёнка, когда его жена умирала в больнице. Они так и приехали вдвоём, то есть втроём: она в юбке наизнанку, он — в её помаде с ребёнком на руках. Смех и грех. Сомневаюсь, что он вообще жену любил. Да и она его. Я уже работала здесь, когда она только появилась. Лет пять назад, может, шесть. Чертовски красивая баба, не спорю. И чертовски крутая. Свой бизнес, дом на Кипре, дом во Франции. Она ещё даже разведена не была, в процессе. Но, зуб даю, с Русланом у них был какой-то странный брак. Брак инвестиций, доходов, капиталов. Брак двух состоявшихся людей, у каждого из которых свои интересы. Чистой воды сделка. Так что «оплакивает» — это точно не про Ожгибесова, — выразительно скривилась она.

— Кстати, а где она сейчас? — нахмурилась я.

6. 5

— Кто? Его вторая жена? На кладбище, — усмехнулась Альбина, — где же ещё.

— Няня, — уточнила я. Про его вторую жену я и так всё знала.

Ну, или почти всё, и она уже ничем не могла мне помочь, а вот няня…

— А хрен её знает. С малышкой сейчас сидит его мать. Она и выгнала няню взашей, когда поселилась в доме сына после похорон, — Альбина смерила меня взглядом. — Кстати, имей в виду, Руслан не только с нянями, он и со всеми своими секретаршами спит, — усмехнулась Петровская.

Я была уверена, что не со всеми, и на счёт брака Ожгибесова не была бы столь категорична, хотя он тоже показался мне странным, пусть и по другим причинам, но не стала ни спорить, ни демонстрировать осведомлённость.

— Насчёт меня у него точно нет планов, — сказала я, подразумевая «можешь не сомневаться». — А у Евы есть парень.

— В Питере? — хмыкнула Альбина. — Прости, но я не верю в отношения на расстоянии. Только не надо про жён декабристов и кого там ещё, капитанов дальнего плавания, покорителей Арктики? — подняла она руки. — Я про наше время. Тут мужик лежит с тобой рядом и переписывается с другой бабой, а уж когда он в другом городе, — она покачала головой.

— Ну, они ещё держатся. А вот Ожгибесов, если к кому и неравнодушен, то только к тебе, — ни буквой не соврала я, даже в непроизносимой фамилии Ожгибесова.

— Думаешь? До сих пор? — откинула за спину тщательно выпрямленные волосы Петровская и улыбнулась, глядя на мою реакцию: смесь испуга и смущения. — Да ладно! Можно подумать, ты не знаешь. Уверена, это первое, что тебе сообщили — я его бывшая любовница. Так и есть, Диан, — тяжело вздохнула она. — Но между тем, что говорят, и тем, что было на самом деле, есть нюансы. Я тебе как-нибудь расскажу, если захочешь, — оглянулась она на дверь кабинета Руслана Аркадьевича.