– Ну вот. – «Толстой» пригладил длинную бороду. – Я в проклятия и сглаз как разумный человек, конечно, не верю. Не снаружи к человеку пристает порча, а изнутри растет: от неправды, страха и корысти. Так что, мил человек, тебе не о теле надо думать, а о душе. Тогда и волнение твое утихнет, и пропажа отыщется.

– Вы мне зубы тут не заговаривайте, Ферапонт Лукич! – не унимался пристав. – Кто вас нанял, чтобы приказчику подыграть, а?

– «Нанял» – слишком грубое слово. Пригласил к участию в малом художественном предприятии.

– Кто? Только не говорите, что Пушкин!

– Ну, вообще-то Пушкин и нанял, – смиренно отозвался «Толстой». – За пять рублей. Просто попросил по сигналу сказать кое-кому несколько туманных фраз. О здоровье, страхе и необходимости показаться доктору. Что в этом такого?

– Да в общем-то ничего криминального, – задумчиво отозвался Самарин. – Но все вместе уже напоминает какую-то хитрую схему. А что за сигнал был?

– Мальчишка должен был показать на нужного человека. Мелкий такой, бегает тут где-то. Он мне про вас, господин в шляпе, и сказал.

– Который из них? – огляделся по сторонам Самарин. В толпе шныряли несколько мальчишек неопределенного рода занятий.

– Так я и не упомнил, – развел руками «Толстой».

– Погодите. И скольких человек вы так в шатер отправили? – прищурился пристав.

– Так в том-то и дело, – ответил «Лев Николаевич», – что их и отправлять туда не нужно было. Просто немного… озадачить. Не припугнуть даже. А кто куда после этого пошел – сие мне неведомо.

– Так скольких вы за сегодня озадачили?

– Троих.

– Ну, и где этот ваш Пушкин?

– А у него лоток с предсказаниями и голубем, который бумажки таскает. Возле входа.

– Так я его тоже знаю! – просиял Рябинин. – Он же мне подсказку и дал насчет вас, Лев Николаевич. Где же она… – Он зашарил в карманах и вытащил оттуда свернутую в трубочку бумажку. – Вот! Тут написано: «Сегодня встретишь льва не в клетке и не на гербе. Внемли ему! Он носитель истины». Я тогда посчитал это полной ахинеей – ну где бы я встретил льва. А теперь как понял!

Самарин, Соня и пристав понимающе переглянулись. А Дмитрий забрал у Рябинина бумажку и еще раз внимательно прочитал. Предсказание и вправду казалось на первый взгляд полной чепухой, но вкупе со всем остальным, напротив, выглядело слишком прямолинейным. Не то что размытое пророчество про дождь успеха.

Определенно хитрая схема мошенников начинала выстраиваться, и складывалась она вокруг таких же, как этот суеверный приказчик, гостей ярмарки. А значит, изобретательный план следовало понять и раскрыть как можно быстрее, пока не пострадал кто-нибудь еще.

– Так… – Пристав подозвал жестом очередного городового – благо их сегодня на Сухаревке было более чем предостаточно. – Сопроводи этого ряженого в целительский шатер и ждите там дальнейших распоряжений. Если туда доктор «Чехов» явится – обоих никуда не пускать.

– А состязание двойников как же? – обиженно отозвался «Толстой». – Оно через полчаса начнется!

– Ферапонт Лукич, боюсь, сейчас ваша главная проблема – как выиграть состязание «Не попади в кутузку», – ответил Самарин. – Послушайте пристава. Пока не ясно, вы в этом балагане участвовали по глупости или по злому умыслу, – лучше вам побыть под присмотром.

– Произвол! – возмутился «Лев Николаевич», но сопротивляться не стал, а пошел прочь, сопровождаемый городовым. – Я, между прочим, не приемлю насилия ни в какой форме!

– Вы или Толстой? – спросила Соня.

– Оба!

Пристав тяжело выдохнул, снова снял фуражку, протерев платком вспотевшую лысину, уставился на своих неожиданных помощников и мрачно произнес:

– Ну что – идем искать Пушкина?

* * *

– «Невероятный паноптикум», – прочитал «пират» надпись перед входом в большую палатку. – Великие люди, правители, полководцы, злодеи. Все фигуры в натуральную величину! Вход взрослым – 20 коп., дети бесплатно.

– Всемирная история из воска, тряпок и стеклянных глаз, – скептически заметила девчонка. – Тщетная попытка воспроизвести оригиналы. И вообще, роль личности в истории сильно преувеличивают. Тебе ли не знать.

– А я бы заглянул. Всегда приятно встретиться со старыми знакомыми.

– Ну, если ты хочешь…

Внутри палатки был густой полумрак и висел отчетливый запах пыли, воска и нафталина. Восковые фигуры стояли вразнобой, освещаемые снизу лишь тусклыми керосиновыми лампами, что, по мнению устроителей, должно было придать им зловещий вид.

Но выходило, напротив, довольно гротескно, потому что свет подчеркивал несовершенство лиц и некоторую ветхость одежды восковых кукол. То, что издали казалось роскошным бархатом и шелком, вблизи оказывалось довольно поношенными нарядами, с которых облетела почти вся блестящая мишура.

Видно, аттракцион давно не обновлялся: и фигуры, и вся обстановка вокруг них в виде картонных колонн, фанерных тронов и бумажных пальм казались дешевой бутафорией из провинциального театра. Неудивительно, что внутри палатки не обнаружилось других посетителей.