– Кто? – удивился мальчишка и усердно поморгал зелеными, как крыжовник, глазами.

– Прорицатель хренов, владелец этого балагана.

– А… Так это. Ушел.

– Куда ушел?

– На состязание двойников. А мне поручил посторожить. Сказал: «Ты, Митрошка, присмотри за коробкой и птицей». – И мальчишка снова отломил кусок баранки и протянул голубю.

– Ты, значит, у него на подхвате? – поинтересовался Самарин.

– Ага, – кивнул мальчишка. – Поручения всякие выполняю. За гривенник.

– А не ты ли, отрок, не далее как полчаса назад Льву Николаевичу на этого господина указал? – сурово надвинулся на него пристав и ткнул пальцем в Акима Акимовича, отчего тот нервно дернулся.

– Кому? – снова непонимающе вылупился Митрошка и на всякий случай сделал шаг назад.

– Босому старцу с длинной бородой, – подсказала Соня.

– А, этому… Ну да. Кудрявый меня попросил.

– Вот оно, сходится, – удовлетворенно заметил пристав.

– Что сходится? – нахмурился Митрошка и снова сделал шаг назад, словно собираясь бежать.

Пристав его опередил, цепко схватил за плечо и произнес: «Стоять».

– Пожалуйста, не пугайте ребенка, – вмешалась Соня. – Он, кажется, ни в чем не виноват.

– Не виноват я, барышня! – жалобно взвыл Митрошка.

– Это мы еще выясним, – отрезал пристав. – Какое твое участие в этом деле.

– Да ничего я не делал! Просто старику трех человеков показал – и все! Матушкой клянусь!

– Все будет хорошо, – успокоила его Соня и достала из сумочки леденец. – Держи вот и ничего не бойся. Мы во всем разберемся. И если ты не виноват, ничего тебе не будет.

– О, медовый, – обрадовался мальчишка, мгновенно забыв про мнимые страхи.

А Самарин внимательно рассматривал коробку, набитую бумажками. Потом достал одну наугад, развернул, прочел, положил обратно. Достал следующую, тоже прочитал. На лице его появилось задумчивое выражение.

– Что там? – спросила Соня.

– Да не пойму пока. Это обычные глупые предсказания – такие же, какие достались нам с тобой. Если «Пушкин» намечал простака вроде Акима Акимовича, ему должно было достаться определенное предсказание, которое отправило бы его к «Толстому». А как понять, какое именно нужно? Они же тут все вперемешку.

– А бумажку доставал голубь… – Соня рассеянно постучала карандашиком по блокноту в руке и вдруг просияла. – Я кое-что вспомнила! Когда он нам делал предсказания, то просто щелкал пальцами – и голубь вытягивал трубочку. А когда Акиму Акимовичу – то по коробке постучал. Может, это что-то значит?

– По коробке? – нахмурился Самарин. – Точно, припоминаю что-то. Кажется, вот здесь, да.

Он постучал по углу коробки, и голубь тут же выхватил оттуда трубочку. Дмитрий забрал, развернул и не сдержал радости:

– Есть! Такое же послание, как и у Рябинина. Видимо, особенные предсказания хранятся в одном углу, и птица по сигналу достает именно оттуда. А для обычных посетителей и пророчества самые обычные.

– Эк хитро придумано, – прищурился пристав. – Значит так, надо эту коробку и голубя изъять. В качестве вещественных улик.

– Согласен, – сказал Самарин и передал коробку Рябинину. – Подержите пока, Аким Акимович. И берегите как зеницу ока, а не как ваш потерянный саквояж.

Потом он аккуратно снял голубя с жердочки, и вся их пестрая компания направилась в ту сторону, где через десять минут должны были начаться состязания двойников. Наверное, со стороны они представляли довольно странное зрелище, но только не в этот день, когда вокруг встречались ряженые в самых странных костюмах.

С учетом этого даже ненастоящий Пушкин никого не удивлял. Только никто не мог представить, что на состязание соберутся тринадцать Пушкиных. Тринадцать кудрявых гениев русской словесности с пышными бакенбардами.

– Чтоб мне провалиться! Куда же их столько? – воскликнул пристав, обведя глазами сборище «Александров Сергеевичей».

На площадке, где должны были пройти состязания, собрались около сорока участников. Конечно, были среди них и Чеховы, и Толстые, и Гоголи. Встретилась даже парочка суровых Достоевских и миловидных Лермонтовых. Но Пушкиных, конечно, было больше всего. И держались они обособленно, что для группы «ярмарочного следствия», конечно, было очень кстати, но не решало пока главную проблему: как найти среди тринадцати Пушкиных нужного.

На свою память Дмитрий не полагался – у прилавка предсказателя он, откровенно говоря, разглядывал не «Пушкина», а любовался Соней. Она же сама, судя по растерянному взгляду, тоже не запомнила особые приметы «Александра Сергеевича». Рост у ряженых, разумеется, слегка разнился, и одежда была не совсем одинаковой. Но определить, кто именно заведовал прорицательским балаганом, было крайне затруднительно.

– Это они нарочно, что ли, так придумали? – Пристав почесал ухо. – Чтобы всех запутать?