— В Уорн. Мама почувствовала внезапное желание. Ты же её знаешь. — Она повернулась, чтобы включить в беседу Стейси. — Это мисс Мэйнуоринг, которую мы убедили приехать в гости. Она собирается рисовать миниатюру. Мисс Мэйнуоринг, это наш друг, мисс Дейл. Я полагаю, тебе известны работы мисс Мэйнуоринг, Досси. Мама восхищалась ими настолько, что уступила и собирается позировать ей.

Теодосия Дейл изучающе взглянула на Стейси. Ей были известны не только её работы, но вообще всё о ней. Она знала, что Стейси вышла замуж за Чарльза Форреста и бросила его, и что теперь они в разводе. Мисс Дейл всегда знала всё, что становилось известным о ком бы то ни было. К сожалению, сама она находилась вдали от дома, когда Стейси наносила краткий визит в Солтингс в роли миссис Форрест. Если бы она была на месте, то, естественно, считала бы своим долгом узнать, почему медовый месяц завершился так катастрофически. Конечно, девушка поняла, что из себя представляет Чарльз Форрест — это само собой разумеется. Но что именно она узнала — так и осталось тайной. Ходило множество слухов, но мисс Дейл не могла твёрдо считать, что какой-то из них правдив. Лилиэс Грей? Бред какой-то! Она была сводной сестрой Чарльза, и, хотя явно волочилась за ним, Теодосия съела бы собственную аккуратную фетровую шляпу, если Чарльз когда-либо влюблялся в Лилиэс. Конечно, редкостная глупость — привезти девушку, на которой он женился, в Солтингс, когда Лилиэс до сих пор в доме, и в результате в отношениях наступает полный кавардак. Он, вероятно, думал, что все живущие в доме станут близкими друзьями. Чего ещё ожидать от мужчин? Просто невообразимый идиотизм.

Пока эти мысли проносились у неё в голове, она пристально смотрела на Стейси, сидевшую напротив, рядом с Милли Минстрелл. Дети — очень дурно воспитанные — дрались за кусочек шоколада, да ещё двое из них кричали. Так что беседовать было совершенно невозможно. Мисс Дейл сидела очень прямо, облачённая в угольно-серый твид, гармонировавший с её довольно буйной шевелюрой, толстые деревенские туфли, практичную шляпу, и глядела на Стейси Форрест, которая нынче снова стала называть себя мисс Мэйнуоринг. Не очень высокая, ничего в ней особенного нет. Каштановые волосы чудесно уложены — нынешние девушки тратят все свои деньги в парикмахерских. Широко посаженные серые глаза. Хорошие ресницы, без следов этой мерзкой туши на них. Чистая, бледная кожа и разумный оттенок губной помады. Аккуратное голубое льняное платье. Девушка выглядела как леди. Хорошие руки и ноги, хорошие лодыжки. Но почему Чарльз Форрест должен был в неё влюбиться, оставалось неясным. Никакой особенной фигуры — просто стройная. Вероятно, никогда прилично не питалась. Девушки так же глупы, как и мужчины, разве что не на столь отвратительный лад. Эта — как её зовут — Стейси, что ли? Смех один! Скорее всего, она пробавлялась в закусочных, усевшись на высоком стуле и оторвав ноги от земли. Полнейшее безумие!

Вопли драчунов стихли. Полная женщина обмахивалась парой чёрных детских перчаток, и все трое детей размазывали по лицам свежие кусочки шоколада. Леди Минстрелл продолжила, как будто не случилось никакого перерыва.

— Мама такая: если ей чего-то хочется, то немедленно. — Она повернулась к Стейси. — Я бы известила вас об изменениях в нашем плане, если бы осталось время, но только его не было. Моя мама внезапно забрала себе в голову, что достаточно долго пробыла в Бёрдоне, и что ей требуется морской воздух, поэтому она собрала вещи и сегодня утром уехала в Уорн. Даже мне не дала знать. Я просто спустилась и обнаружила, что её нет, и к тому времени было уже слишком поздно, чтобы позвонить вам, поэтому я подумала: лучшее, что можно сделать — это сесть к вам в поезд.

Стейси испытала одновременно удивление, злость и облегчение. Она начала было: «О, но тогда, конечно…», но леди Минстрелл прервала её:

— Нет, нет, в нашем договоре не будет никаких изменений. Моя мама, как и всегда, отправилась в Уорн-Хаус.

Стейси сжала в кулак руку, лежавшую на коленях. Дом Льюиса Брэйдинга! И ей придётся приехать и остаться там — предположительно, как гостье — и писать портрет миссис Констэнтайн! В мыслях промелькнули его лицо, худое и серое, с неприязненным выражением глаз, и одна из его знаменитых драгоценностей, которые он демонстрировал Стейси — сапфировое кольцо, принадлежавшее Марии-Антуанетте[10].

Теодосия Дейл, слегка наклонившись вперёд, сухо заметила:

— Уорн-Хаус превратили в загородный клуб.

Стейси подумала: «Она знает меня. Она бы этого не сказала, если бы не знала меня».

Леди Минстрелл продолжила: