Окна в гостиной миссис Констэнтайн глядели сквозь верхушки деревьев на море, невероятно синее и под абсолютно безоблачным небом. Сама миссис Констэнтайн удобно устроилась у окна в огромном кресле, уместив ноги на вышитой подставке. Красивые ноги, и их хозяйка гордилась «единственной очаровательной чертой, которой я когда-либо обладала, так что не удивляйтесь». Стейси увидела их прежде, чем всё остальное — очаровательные, элегантные ноги в очаровательных, элегантных туфлях. А затем — неуместно бесформенную фигуру и умное, уродливое лицо с уплощёнными чертами лица, большим подбородком, широким ртом и удивительно блестящими глазами.

И этот первый взгляд напомнил ей жабу — большое сгорбленное тело, прямая посадка головы, широкий рот и глаза, пусть и не выпуклые, как у жабы, но чем-то неуловимо похожие…

Внезапно Стейси поняла, что именно вспомнила. Слова пронеслись в её голове:

«Подобна мерзкой ядовитой жабе,

Что ценный камень в голове таит». [12]

Глаза Майры Констэнтайн напоминали сказочную драгоценность, полную чёрного огня. Голос был почти так же глубок, как мужской:

— Ну, Милли? — А потом: — Добрый день, мисс Мэйнуоринг. — Она протянула руку, оказавшуюся квадратной и сильной. — Я не встаю, потому что не желаю разыгрывать спектакль. Подойдите, сядьте и посмотрите на меня. Я — старая уродливая чертовка, но, полагаю, вам надоело рисовать смазливые мордашки. Девушки слишком похожи друг на друга, особенно в наши дни — одежда, фигуры и цвет лица планируются, контролируются и производятся серийно. Хет, позвони, пусть несут чай! — Она махнула рукой. — Моя дочь Хестер. — Затем, с гримасой: — Мисс Констэнтайн.

Стейси пожала руку высокой прихрамывающей женщине. Похожа на леди Минстрелл, но не более того — старше, мягче, запуганнее, без цвета и индивидуальности. Стейси взглянула на неё и поняла, что Хестер Констэнтайн нечего надеяться на что-то иное, пока её мать находится в комнате. Даже если бы она носила алое платье, а старая Майра — чёрное, её бы не заметили. Но Майра выставила напоказ свободную куртку из вишнёвого шелка поверх весёлого платья в цветочек. Она пристально посмотрела на Стейси.

— Ну, что скажете? Станете рисовать меня?

Самый подходящий момент, чтобы объяснить — она просто не может остаться, это совершенно невозможно. Майра Констэнтайн в нескольких словах уместила вопрос, не слишком ли она уродлива для портрета, и если Стейси заявит: «Я должна вернуться в город», это будет равносильно утверждению: «И ещё как!» Лживому утверждению. Старая Майра представляла собой просто феноменальный объект для художника — в этой красной куртке, с пышными седыми волосами, обрамлявшими лицо ярмарочного уродца. И художник в Стейси взял верх. Её глаза засияли, когда она наклонилась вперёд и произнесла самым убедительным тоном:

— О, правда? С удовольствием! Вы просто созданы для портрета!

Майра Констэнтайн усмехнулась.

— Вот это дело! А теперь поболтаем. — Она на мгновение повернула голову. — Милли, вы с Хет можете пойти и выпить чаю в гостиной. А мы с мисс Мэйнуоринг поговорим.

Высокая внушительная леди Минстрелл подошла, положила руку на плечо матери и сказала: «Да, мама» голосом послушной маленькой девочки. Принесли чай, и они с сестрой вышли.

Миссис Констэнтайн взяла на себя руководство трапезой. Надо признать, это было основательное чаепитие. Когда она не наливала чай, то с удовольствием ела, и при этом наливала чай и ела, с трудом переводя дыхание.

— Достаточно просто заварить хороший чай. Мне всегда нравился мой чай, и так будет и впредь. «Позабудьте про свои коктейли», — вот что я всем им сказала. «Забирайте их ко всем чертям, и скатертью дорога! — сказала я. — А мне хорошей чашки чая с лихвой хватает». — Она бросила злобный взгляд на Стейси. — Вульгарная старуха, да? Ну, я могу говорить как все люди, и даже хорошо, если захочу. — Голос и манера изменились мгновенно. — Я уверена, вы, должно быть, пережили ужасно жаркое путешествие, мисс Мэйнуоринг. Давайте возьмём по одному из этих маленьких бутербродов и поговорим о погоде. — Она с усмешкой откинулась назад. — Ну вот — я могу говорить точно так же, как Минстреллы, если захочу. Знаете, родственнички Милли прекрасно воспитаны и чертовски скучны. И она под них подстроилась. «Да, мама. Нет, мама. Дорогая мама, пора отдыхать». — Перевоплощение было идеальным.

— Ха! — резко выдохнула Майра Констэнтайн. И добавила: — Ну ладно, она хорошая дочь, как и Хет. Беда в том, что я не выношу скуки.

Пока она осушала чашку чуть ли не кипящего чая, её чёрные глаза были прикованы к лицу Стейси. «Будет ли от тебя какой-либо толк? — спрашивали они. — Собираешься ли ты меня развлечь? Я не знаю, но собираюсь выяснить. Сумею ли я тебя шокировать? И этого не знаю, но увижу».

Она поставила на столик свою чашку и снова наполнила её.

— Ещё не допили?

— Слишком горячий, — ответила Стейси, встречаясь с вопрошающим взглядом, открытым и ясным, с тенью усмешки. Казалось, он приглашает к продолжению разговора.

Так это или нет, но Майра Констэнтайн внезапно выстрелила острым вопросом:

— Ну, что вы знаете обо мне?

— Вы Майра Констэнтайн…

— И что?

— Величайшая эстрадная артистка, которая когда-либо существовала в нашей стране.

Майра кивнула.