— Я не стала ждать — с меня хватило. Я не против того, чтобы выпустить пар, и меня в таких случаях интересует разве что количество мебели, которая сломается, попав под руку. Это ваши тихони читают мне мораль. Мне никогда не нравилось смотреть, как кошка преследует птицу — мягкую и скользкую. Если у меня при этом было что-нибудь под рукой, я бросала его изо всех сил. Льюис, если кого-то обижал, вёл себя совершенно иначе. Вот что я вам скажу: Лилиэс мне не нравится и никогда не нравилась, но я была готова извиниться перед ней после того, как сказала Льюису. Я имею в виду, что сама задала бы ей хорошую выволочку, но Льюис был крайне мерзок, если вы понимаете, о чём я, так что я решила, что не стоит даже и представлять себя на её месте.

— Он сказал, как собирается поступить?

— Нет. Но всё и так предельно ясно. Он позвонил ей и сказал, чтобы она приехала к нему в пятницу в три часа и принесла с собой сама знает что. Так она и сделала. — Майра уставилась на него самым мрачным взглядом. — Она приехала около трёх. Я не знаю, принесла ли она с собой брошь. Предположим, она принесла что-то ещё. Она говорит, что оставила его живым. Предположим, что всё было наоборот.

— Я не думаю, что стоит предполагать что-либо подобное.

— Тогда этим займётся полиция. Вы что, вообразили, что я собираюсь держать язык за зубами и позволить им убить Джеймса или вас? В мыслях не имела, и точка! У неё был мотив, не так ли? Она взяла эту брошь, а Брэйдинг собирался разорвать её на клочки. О да, без сомнения. Я знаю Льюиса, и не хотела бы оказаться на её месте. Предположим, он сказал, что собирается преследовать её по суду. Я не говорю, что он действительно намеревался, но она-то этого не знала! Предположим, что она ему поверила…

— Завещание сожгли, — возразил Чарльз. — У неё не было повода сжигать его.

Майра затряслась от смеха.

— Значит, она хотела, чтобы эта девица Мэйда разбогатела, да? Это не вина Мэйды, если кто-то не знает, что новое завещание Льюиса оставит ей всю кучу деньжищ. И оно лежало прямо на столе. По-вашему, Лилиэс — дура набитая, которая и пальцем к нему не прикоснётся? Если деньги перейдут к вам, то и она получит свою долю, разве нет?

Чарльз отрезал:

— Предположения не являются доказательством. Я думаю, что с меня хватит. — Он встал. — Марч и Крисп позовут меня с минуты на минуту.

Её лицо изменилось.

— Арестовать вас?

— Пока нет. Просто отправиться в Солтингс, чтобы произвести обыск.

Майра непонимающе воззрилась на Чарльза:

— Зачем?

— Искать другой револьвер. Я понятия не имею, там он или нет. И не могу понять, что же окажется решающим доказательством против меня.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— О, всё просто, как дважды два. У меня было два револьвера. Когда я дал один из них Льюису, то выцарапал на рукоятке его инициалы. Все знали, что он держал его в своём ящике. Когда Льюиса нашли мёртвым, все пришли к выводу, что его застрелили из этого револьвера. Но это не так. Его застрелили из другого — который остался у меня. И, благодаря нашей преданной Досси, полиция только что об этом узнала. Итак, Марч, Крисп и я собираемся в Солтингс, чтобы найти другой — тот, которому полагалось быть в ящике Льюиса.

Майра оперлась на подлокотники своего кресла и поднялась. Затем шагнула вперёд и обхватила Чарльза руками.

— Чарльз, ты не можешь позволишь себе пропасть ради этой никчёмной дряни!

— Успокойтесь, старушка, — ответил Чарльз.

— Ты хочешь сказать — «заткнись». И не подумаю! Она того не стоит, и можешь не воображать, что я останусь в стороне спокойно наблюдать, как ты губишь себя, потому что я не намерена! Собрать кучу доказательств против себя и сунуть их полиции под нос — да ты, чёрт возьми, редкостный болван! Можешь не рассыпаться в заверениях — эта девица никогда не была порядочной. Я вижу, когда человек бесчестен, и эта девчонка, Лилиэс — из таких. Разрушила твой брак, чему я не удивляюсь…

Он попытался вернуть её на место.

— Майра, я должен идти.

Она вцепилась в него.

— А Стейси хорошая девушка — ничего плохого в ней нет. И она — тот тип, который легко попадается на удочку всяким проходимцам. Вы её любите?

Его рот скривился.

— Так себе.

Майра рассмеялась и рухнула в кресло.

— Ну ты и здоров врать! Ладно, можешь идти. Но запомни мои слова, потому что я ни в малой степени не шутила.

Чарльз уже собирался открыть дверь, но при этих словах обернулся:

— Майра, ради Бога, молчите!

Она послала ему воздушный поцелуй и усмехнулась:

— Покедова![80]

ГЛАВА 28

Рэндал Марч вернулся из Ледлингтона с инспектором Криспом, который сидел рядом с ним, держа на коленях небольшой чемоданчик. Рэндал сравнивал Криспа с терьером. Он, возможно, и не чистопороден, но в ряде случаев весьма полезен. Сходство бросалось в глаза: жёсткие, как проволока, волосы, настороженные уши, выражение проворства и умения на лице. В одном отношении терьер имеет преимущество: он не отравлен классовым самосознанием. Инспектор отчётливо понимал, что часть сограждан настроена по отношению к полиции недружелюбно, и, если он даст слабину, они могут преуспеть в попытках избавиться от него. При виде Чарльза Форреста, неторопливо выходившего из Уорн-Хауса, волосы Криспа ощетинились.

— Хладнокровный тип. — В голосе инспектора Криспа почти всегда звучали злые нотки. Главный констебль кивнул и сказал: — О, да.

Затем Чарльз устроился на заднем сиденье, и они уехали.