— Царапина бросалась в глаза, я сразу её увидел. Но важной уликой она стала только тогда, когда мы получили сведения о том, что на револьвере мистера Брэйдинга имелись его инициалы. И вы признаёте, что на револьвере, который вы ему дали, были инициалы, а на том, который вы сохранили для себя — царапина.

— Вопрос о признании не стоит. И то, и другое — факты, которые следуют из моих заявлений.

Крисп закончил со вторым ящиком и вставил его на место. Рэндал Марч спросил:

— Можете ли вы сделать какие-либо предположения относительно того, как ваш револьвер использовали для совершения преступления?

— Ни малейших.

Крисп взялся за третий ящик. Марч сказал:

— Бюро не заперто?

— О нет.

— А квартира? Я заметил, что вы не доставали ключ, когда мы вошли. Вы всегда оставляете дверь незапертой?

— Когда я вхожу и выхожу — о, да. Я запираю дверь, если собираюсь отсутствовать весь день или после наступления темноты. На этой неделе она оставалась незапертой чаще, чем обычно. У меня гостил друг, майор Констебль. Если быть точным, я устроил его в пустой квартире наверху — у меня здесь только одна спальня — но он часто забегал сюда, и, естественно, дверь я не запирал.

— Понятно.

Крисп резко вскрикнул. Из угла нижнего ящика он достал нечто, похожее на массу мятой бумаги. Держа это в руке, он ощутил вес, некое твёрдое ядро. Он развернул бумагу, и на пол упал револьвер, на который устремились глаза всех собравшихся.

Бумага была папиросной. Крисп сложил её, чтобы поднять револьвер. Он нежно держал его за дуло и смотрел на рукоять. Затем протянул револьвер главному констеблю:

— Вот, пожалуйста, сэр. «Л. Б.» — чёткие, как напечатанные. Я думаю, что майор Форрест должен объяснить, как этот револьвер спрятан в его ящике.

— Не могли бы вы дать какое-либо объяснение, Форрест? — спросил Марч. — Я должен предупредить вас, что любые ваши слова могут быть записаны и использованы в качестве доказательства.

Прелюдия к аресту. Вот, значит, как это случилось. Чарльз испытывал почти что облегчение. Если его арестуют, то не будут допрашивать Лилиэс. Пожалуй, главная причина ощущаемого облегчения. У него будет время подумать, увидеть, как всё складывается. Он встретится с адвокатом. А тем временем…

Чарльз посмотрел на Марча и сказал:

— Я не знаю, как он туда попал. Это револьвер, который я дал своему двоюродному брату. Я не прятал его там.

Крисп, стоя на коленях на полу, открыл чемоданчик, который принёс с собой. Он вынул распылитель и нанёс порошок на револьвер. Чарльз с интересом наблюдал. Порошок образовал облачко, повис в воздухе, осел. Он лежал на металлической поверхности ровной плёнкой. Крисп подул на плёнку. Порошок рассеялся. На поверхности не осталось ни единого отпечатка. Он перевернул револьвер и повторил процесс. Тот же результат. Крисп произнёс с отвращением:

— Чистый, как стёклышко!

— Он заряжен? — спросил Марч.

Крисп откинул казённик.

— Каждое гнездо заполнено, сэр. Не хотите прокомментировать это, майор Форрест?

Чарльз покачал головой.

— Это револьвер моего двоюродного брата. Полагаю, что он сам зарядил его.

Раздался телефонный звонок. Чарльз повернулся, пожав плечами, поднял трубку и услышал лёгкое покашливание:

— Говорит мисс Сильвер. Это майор Форрест?

Он ответил утвердительно.

— Главный констебль там?

— Да.

— Не могу ли я поговорить с ним?

Он повернулся к Марчу с трубкой в руке.

— Это мисс Сильвер. Она хотела бы поговорить с вами.

ГЛАВА 29

Майру Констэнтайн заклинали держать язык за зубами, но она отнюдь не собиралась молчать. Как только Чарльз ушёл, она позвонила в бюро и потребовала найти мисс Сильвер и сообщить ей, что миссис Констэнтайн хотела бы встретиться с ней.

Поскольку выяснилось, что мисс Сильвер покинула клуб с явным намерением прогуляться, произошла некоторая вынужденная задержка — не слишком продолжительная, потому что прогулка не выходила за пределы тени, отбрасываемой большим и ухоженным садом, но достаточно долгая, чтобы вывести из себя женщину, и раньше не отличавшуюся ангельским терпением.

Получив извещение, мисс Сильвер ответила, что с искренним удовольствием принимает приглашение, и отправилась с сумкой для вязания в гостиную, где её уже ждали.

— Как мило с вашей стороны, миссис Констэнтайн.

Майра устроилась в своём большом мягком кресле. В её глазах горел свет битвы. Она мрачно процедила:

— Чарльз Форрест думал иначе. Он только что потребовал от меня помалкивать, но будь я проклята, если смогу.

Мисс Сильвер кашлянула. Она отрицательно относилась к использованию крепких выражений. Если бы она не была так глубоко убеждена в важности предстоящего разговора, то могла бы достаточно ясно обозначить свою позицию. Но при данных обстоятельствах она позволила проявиться лишь заинтересованности, сдерживая неодобрение.

Майра энергично кивнула.