— Вы расследуете смерть Льюиса Брэйдинга? Мне бы следовало думать, что этим обязана заниматься полиция. Впрочем, неважно: осмелюсь выразить уверенность, что они крайне некомпетентны, как и подавляющее большинство мужчин. Я слышала, это не самоубийство. Никто не заставит меня поверить в это. Льюис был не из таких. Если он хотел чего-то, то не останавливался, пока не получал желаемое, а получив, не выпускал его из рук. А тем более свою собственную жизнь. Что вы думаете обо всём этом?

Мисс Сильвер кашлянула.

— Я не могу высказывать своё мнение, — мягко сказала она.

Теодосия кивнула.

— Дейл, мисс Дейл, Теодосия. Друзья называют меня Досси. Я прожила здесь всю свою жизнь, и я — любопытная старая дева. Знаете, я могу оказаться вам полезной. Было время, когда мы с Льюисом собирались пожениться. Кто-нибудь обязательно расскажет вам, если я не сделаю этого сама. Определённо.

— Да… — задумчиво протянула мисс Сильвер. Мисс Дейл крайне заинтересовала её. Она наверняка выложит факты, которые могут быть полезны — или сбивать с толку. Раз уж они вместе идут в клуб, поговорить совсем не мешало бы. Кроме того, было бы чрезвычайно трудно помешать мисс Дейл выкладывать то, что она считает нужным.

Оказалось, что у мисс Дейл имелись очень решительные суждения.

— Я всегда говорила Льюису, что Коллекция станет причиной его смерти — неприятная болезненная страсть, и ему бы следовало стыдиться её. Я счастливо избежала опасности, когда решила разорвать помолвку. Все решили, что я сошла с ума, но я знала, что делала. Кто его убил?

— Как вы думаете, кто убил его, мисс Дейл? Я уверена, что у вас есть мнение по этому поводу.

Теодосия нетерпеливо покачала головой.

— Я бы хотела, но не знаю. Однако могу сказать вам, кто этого не делал — Чарльз Форрест.

— Почему вы так считаете?

— Не в его духе. Я знаю Чарльза с тех пор, как он родился. У него добрый нрав. И ещё одно — приверженность своему клану, сильное чувство семьи. Ему не нравился Льюис, но он испытывал к нему семейные чувства. И пошёл бы на любые жертвы, чтобы уберечь Льюиса в случае опасности. То же самое с Лилиэс Грей. Чрезвычайно утомительная женщина, но, поскольку мать Чарльза удочерила её, Чарльз продолжит предоставлять ей квартиру и обеспечит таким же доходом, как если бы она была его родной сестрой — а это больше, чем сделали бы многие братья. Возьмите этого загнанного секретаря Льюиса — никто не стал бы даже думать о нём и не относился бы к нему, как к человеку, если бы не Чарльз. Понимаете, что я имею в виду — такой человек не становится убийцей. Но я не удивлюсь, если этот гнусный инспектор из Ледлингтона попытается выдвинуть против него обвинения. Совсем не удивлюсь. Чарльза в своё время посадили и оштрафовали за превышение скорости. Скверно. Крисп — самовлюблённый чинуша. Послушайте, есть кое-что, что вы можете мне сказать — о револьвере. Льюиса застрелили из револьвера, не так ли? Не из того ли, который Чарльз подарил ему?

— Я так считаю.

— Что ж, они могут быть уверены. Но это одна из вещей, которую я хотела вам рассказать. Пусть не думают, что смогут втянуть Чарльза в преступление из-за револьвера, потому что их у него было двое, и когда около полугода назад он дал один револьвер Льюису, то выцарапал на нём его инициалы: «Л. Б.». Льюис показывал мне револьвер после этого, и я могу повторить своё заявление под присягой. Так что притянуть Чарльза им не удастся.

— Спасибо, мисс Дейл. Это очень интересно, — кивнула мисс Сильвер.

Они повернули к воротам Уорн-Хауса.

ГЛАВА 25

Оказалось, что за ланчем мисс Дейл делит стол с Майрой Констэнтайн и её дочерьми. Будь мисс Сильвер той заурядной дамой, которую изображала, она, конечно же, не согласилась бы присоединиться к компании по приглашению женщины, которая сама являлась только гостьей, но, как детектив, не оказала сопротивления, когда Теодосия представила её Майре, леди Минстрелл и Хестер Констэнтайн, после чего без околичностей заявила:

— Попросите её разделить с нами ланч, Майра. Слишком уныло есть в одиночестве после всего случившегося.

Мисс Сильвер оказалась между огромной миссис Констэнтайн в платье, ярко разукрашенном маками и васильками, и бледной, как будто принуждённой здесь находиться Хестер, бросившей на неё взгляд, похожий на взгляд недоверчивого нервного коня, а затем опустившей глаза к тарелке.

Джеймс Моберли, как всегда, сидел один за маленьким столиком у двери. Они с Хестер даже не смотрели друг на друга. Каждый из них ощущал бремя чужого страдания, чужого страха.

Комната была почти пуста. Мистер и миссис Браун отбыли в спешке. Гольфисты исчезли на весь день. Гости, бронировавшие номера на выходные, отменили свои заказы.

Мисс Сильвер принялась за холодного лосося и обнаружила, что вовлечена в разговор с Майрой Констэнтайн.