— Шокирующее событие, и я надеюсь, что вы узнаете, кто это сделал, прежде чем оно разрушит клуб. Знаете, в его создании участвовал Льюис, да и я тоже. Забавно, что люди так холодно отнеслись к случившемуся. Вот если бы это произошло в клубе… Я всегда говорила Льюису, что его Коллекцию надо отправить в музей, но он был не из тех, кто слушал… — Она прервалась, чтобы позвонить официанту. — Андре, ещё немного этого майонезного соуса!

— Мадам!..

Серебряный соусник водрузили на стол. Майра продолжала говорить.

— Жалеют приправ, видите? Вечно считают, что знают лучше других. Но что толку от лосося без большого количества соуса? — Она щедро оделила себя и повернулась к мисс Сильвер. — Это касается всего, согласны? Что лосось, что жизнь — всё одно и то же: просто соус, который стоит дорого, и нравится мне в большом количестве. — Она крикнула через стол: — Ну вот, мисс Мэйнуоринг, теперь вы знаете, как надо, так что приступайте к еде! Не нужно просто ковырять вилкой. Я не хочу, чтобы Чарльз заявил, что мы затащили вас сюда и морим голодом. Никому не становится лучше, если он отказывается от еды, и то, что я сказала мисс Мэйнуоринг, — о Боже, я больше не могу докучать вам, дорогая, просто мне надо было сказать Стейси пару слов, и всё. Мои слова касаются и Хестер — она вообще не ест и шатается от ветра. И что хорошего в том, что рядом со мной кто-то голодает и доводит себя до болезни. Что бы ни случилось, мы должны есть, и если ты не любишь рыбу, Хет, есть холодная ветчина и салат, и ты съешь либо одно, либо другое, и это не бессмыслица! Андре, принесите мисс Констэнтайн немного ветчины!

Хестер Констэнтайн вообще не проронила ни слова. На её щеках мгновенно вспыхнул тусклый румянец и тут же исчез. Когда ветчину принесли, она нарезала её на крохотные кусочки и затолкала их под салат.

Мисс Сильвер непринуждённо заметила, что в такой жаркий день у многих людей очень плохой аппетит. Майра подцепила кусочек огурца, добавила латук, картофель и кресс-салат, наложила эту смесь на кусок лосося большого размера и умело поднесла его ко рту.

— Слава Богу, я всегда отличалась завидным аппетитом, — похвасталась она. — Выделялась среди других. В юности мне вечно не хватало. Не поверите, насколько я была голодна, и постоянно наблюдала, как другие девушки уходят ужинать со своими молодыми кавалерами. Никто на меня и не смотрел — уж слишком уродлива я была. А потом… — она подняла бокал с шендигаффом[71] и отхлебнула изрядный глоток — ну, уродство никуда не делось, но на меня положили глаз, и я стала ужинать с лучшими.

Леди Минстрелл прервала разговор с Теодосией Дейл, чтобы вмешаться:

— Мама, дорогая!

Майра усмехнулась.

— Можешь выражаться на свой лад, Милли, моя дорогая, исключительно мило и утончённо, а я продолжу по-своему. Я не из сливок общества и никогда такой не буду. Никогда не стремилась, иначе, полагаю, я бы попала туда точно так же, как и Лотти Лоринг, которая сейчас настолько высококлассная и стильная, что она не пошла бы по той же стороне дороги, по которой шла, когда получила свой первый пинок. Андре, ещё шенди!

Она снова повернулась к мисс Сильвер.

— Раз уж выбрала какой-то путь, тебе скверно придётся, если начнёшь изворачиваться, чтобы выглядеть как-то иначе: будешь похожа на женщину-змею. Я-то знаю — сама прошла через это. Бедный Сид — мой муж — был таким утончённым. Не хотел влюбляться в меня, но ничего не мог с этим поделать, если вы понимаете, о чём я, и когда мы поженились… то, как я проглатывала «Х» в начале слов, его просто потрясло[72]. Так что я испытала это на своей шкуре. Когда родилась Милли, ему понадобилось красивое изысканное имя, поэтому мы выбрали Миллисент — красиво и легко выговаривается, да и Милли сойдёт, если ты не в настроении. А потом появилась Хестер, и он захотел дать ей имя, начинающееся на «Х», чтобы у меня было побольше практики. Понимаете, ему взбрело в голову, что, если мне придётся произносить имя на «Х» каждые несколько минут круглые сутки, у меня выправится произношение. Так что я уселась и задумалась. Он хотел назвать дочь Хермионой, но я отрезала: «Нет, нет, Сид Констэнтайн — категорически нет! Я не собираюсь устраивать рождественское представление каждый раз, когда зову свою дочь, так что и не думай об этом! Хочешь „Х“ — будет тебе „Х“, но я выбираю тот вариант, с которым смогу извернуться. Пусть будет Хестер, а если у меня вдруг случайно сорвётся „Х“, так Эстер — тоже хорошее имя: и в Библии[73], и везде, и ты не сможешь возразить мне». — Она рассмеялась горловым, низким смехом. — Он был раздосадован, но возразить мне не смог — я позаботилась. Это оказалось хорошей практикой. Я стала чётко выговаривать букву и смогла называть дочку Хет до того, как ей исполнилось два года, только к тому времени бедного Сида уже не стало, так что это не имело значения. — Она зачерпнула огромную порцию трайфла[74] и окликнула Стейси через стол:

— Чарльз приедет сегодня днём?

— Не знаю, — ответила Стейси. Ей было неприятно чувствовать, как она розовеет под взглядом Теодосии Дейл.