— Вас ранили, сэр? — спросил Сэм. Учитывая пацифистские убеждения квакеров, представить управляющего фабрикой участником драки было трудно.

Управляющий вздохнул.

— Хотел бы я, чтобы какой-нибудь негодяй просто заехал мне по лицу. Такие повреждения заживают. А мои мучения, боюсь, продолжатся. Цирюльник недавно вырвал мне почти все зубы и снабдил вот этими проклятыми протезами. — Он открыл рот, демонстрируя блеск зубов и золотой проволоки.

— А-а. — Сэм послушно заглянул ему в рот. — Всё же лучше, чем совсем без зубов, пожалуй.

Но внутренне он едва подавил дрожь. Слава Богу, все его собственные зубы пока были на месте. В Лондоне он знал одного мирового судью, которому пришлось поставить протезы, и находил это ироничным: большинство искусственных челюстей делали из зубов казнённых преступников. Сэм всегда гадал, не набит ли рот того судьи зубами людей, которых тот сам отправил на виселицу. Правда, после войны протезы делали и из зубов солдат, погибших на поле боя, — так называемые «ватерлооские зубы». Теперь, глядя в рот квакера, Сэм невольно задумался, не видит ли зубы какого-нибудь бедняги, погибшего на Континенте. Он испытал облегчение, когда мистер Мюррей наконец закрыл рот.

— Да, вы правы, мистер Келли, — невнятно произнёс Мюррей, передвигая тряпку вдоль челюсти. — Я предпочитаю настоящую еду каше и бульону. Но подозреваю, вы приехали не для того, чтобы обсуждать мои протезы. Что привело человека с Боу-стрит в Манчестер? Опять неприятности с луддитами?

— Нет. Я здесь из-за убийства мистера Гарольда Стоуна.

Брови Мюррея взлетели вверх.

— Мистера Стоуна с фабрики Бэнкрофта? Из Ист-Динглфорда?

— Да.

— Я не слышал. Убийство, говорите? Вы уверены, что это не дело луддитов? Они годами активны в этих краях. Не то чтобы у них совсем не было причин для злости. — Карие глаза за очками потемнели от неодобрения. — Слишком многие владельцы позволяют малым детям работать на фабриках. Позор. Только на прошлой неделе у бедной девочки фартук затянуло на вал одного из станков. Её разорвало на куски.

— На моей фабрике никто младше десяти лет не работает, — добавил мистер Мюррей с заметной гордостью.

— Луддиты не имеют отношения к смерти мистера Стоуна, — подчеркнул Сэм. — Идёт расследование, чтобы найти убийцу.

— Не понимаю, чем могу помочь, мистер Келли. Лорд Бэнкрофт нанял меня управляющим, когда только построил свою фабрику. — Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок, продолжая прижимать мокрую холодную ткань к опухшей щеке. — Это было в год Господень тысяча семьсот восемьдесят девятый. С тех пор хлопковая промышленность сильно изменилась. — Он снова посмотрел на Сэма. — Я слышал слухи, что фабрика Бэнкрофта испытывает финансовые трудности.

Сэм вспомнил вчерашнее ворчание рабочих о том, как ради экономии в полпенни жертвовали безопасностью.

— Странно, — сказал мистер Мюррей, перекладывая ткань на другую сторону лица.

— Почему?

— Скорее, удивительно. В деловых вопросах лорд Бэнкрофт был не похож ни на одного известного мне дворянина. Высший свет вкладывает деньги и ждёт прибыли. Большой прибыли, — сухо добавил он. — Но при этом никто не хочет создавать впечатление, будто лично занимается делами.

Сэм хмыкнул.

— Да. Работать руками — удел низших.

Мистер Мюррей кивнул.

— Однако его светлость отличался. Он каждое утро приходил на фабрику. Принимал непосредственное участие в её работе. Я всегда думал, что годы за пределами Англии изменили его отношение к подобным вещам. Сделали менее... типичным, пожалуй.

— Он рассказывал о путешествиях?

— Нет. Всегда говорил, что его интересует только будущее и что фабрика Бэнкрофта должна стать частью этого будущего. Насколько я понял, отец графа не был столь разумен в делах, как сын, и ему пришлось распродать участки поместья, не связанные майоратом. Лорд Бэнкрофт хотел восстановить семейное состояние. Очень честолюбивый человек.

— Честолюбие среди знати не редкость.

— Верно, но дворяне обычно женятся ради продвижения своих амбиций. Впрочем, его светлость, кажется, именно так и поступил, когда отправился в Лондон искать невесту. По деревне тогда ходили слухи, что у будущей графини было солидное приданое.

Сэм спросил:

— Как вы ладили с графом?

Мистер Мюррей явно удивился вопросу.

— Так же, как человек обычно ладит с теми, кто выше его. Его светлость был человеком глубоким, но мысли держал при себе. Нас связывали деловые отношения, не дружба. — Он бросил ткань обратно в миску, положил руки на стол, переплёл пальцы и наклонился вперёд. — Прошло много лет, но меня удивляет, что человек с амбициями лорда Бэнкрофта позволил фабрике прийти в упадок. Конечно, сегодня текстильных фабрик больше. Конкуренция сильнее. Это непростой бизнес.

— Насколько я понимаю, мистер Стоун был не лучшим управляющим.

Мистер Мюррей слегка улыбнулся, блеснув новыми зубами, и тут же поморщился от движения.