Увидев Кендру, он остановился, челюсть отвисла от удивления. Но оправился почти мгновенно: в глазах загорелся злой огонёк. Он тяжело шагнул вперёд, принеся с собой резкий запах овец.

— Что вы здесь делаете? — потребовал он и зло повернулся к жене. — Что она здесь делает?

Флора вскочила.

— М-мисс Донован пришла с визитом.

Кендра увидела, как на лице Тёрнера собирается буря.

— У меня глаза есть — вижу, что она пришла! Ты что, совсем безмозглая? Она стоит прямо передо мной! Думаешь, я идиот?

— Нет. Я... я не это имела в виду, Уильям. Клянусь, ничего такого!

Кендра мгновенно поднялась и встала между мужем и женой. Она не шевельнулась, когда Тёрнер перевёл на неё взгляд, полный голой ярости.

— У меня к вам ещё пара вопросов, мистер Тёрнер, — холодно сказала она. — Где вы были в воскресенье?

Он свирепо посмотрел на неё.

— С чего мне рассказывать вам о своих делах? Не ваше дело! То, что вы приехали с каким-то разодетым герцогом, для меня ничего не значит! — Он угрожающе шагнул ближе. — Наглая девчонка, являетесь туда, где вас не хотят видеть! Суёте нос в дела порядочных людей.

— Это расследование убийства, мистер Тёрнер, а не кружок вязания, — огрызнулась она.

Кендра не сделала шага вперёд, как хотелось, но и не отступила. Она не отрывала взгляда от его глаз и увидела, как в голубых радужках вспыхнул гнев.

На мгновение Кендра пожалела, что не взяла пистолет, спрятанный обычно в муфте: всё было бы проще. Но она владела несколькими видами единоборств, особенно предпочитая крав-мага — систему самообороны израильского спецназа. В ней не было изящества некоторых восточных боевых искусств, зато она была жестокой и эффективной. Возможно, именно жестокость и эффективность сейчас и требовались Тёрнеру.

Кендра сняла пелисс — пальто только мешало бы двигаться — и окинула Тёрнера оценивающим взглядом, определяя его сильные и слабые стороны. Мужчина крупный, но мышцы уже начинают заплывать жиром. А главное его слабое место — мозг. В боевых искусствах стратегия важнее силы: стратегия и молниеносная реакция. У неё было и то и другое. У Тёрнера, она была уверена, — ни того, ни другого.

— Что вы делаете? — Он следил, как она бросила пальто на стул. — Вам здесь не рады.

— Вы не ответили. Где вы были в воскресенье?

Он покраснел.

— Думаете, раз вы выше нас по положению, можно войти в мой дом и говорить со мной как вздумается? Кому-то надо научить вас хорошим манерам.

— Пожалуйста. — Кендра заставила себя рассмеяться. — Как будто этим «кем-то» хоть когда-нибудь можете быть вы.

Она услышала, как Флора ахнула, почти физически почувствовала ужас женщины, но продолжала смотреть только на Тёрнера и увидела, как вспыхнули его глаза. Адреналин хлынул в кровь, кожа зазвенела. Сердце тяжело билось в груди, однако разум оставался ясным, нервы — ледяными и спокойными. Кендра перенесла вес на носки, ожидая первого движения. Краем глаза увидела, как его рука сжалась в кулак...

— Отойдите от неё.

Голос рассёк комнату — холодный, смертельно опасный. Кендра не стала смотреть на Алека, стоявшего в дверях, и продолжала следить за фермером, чтобы не пропустить внезапный удар. Лишь слегка расслабилась, когда Тёрнер развернулся к новому гостю.

— Ты ещё кто, чёрт тебя дери? — взревел он.

— Александр Морган, маркиз Сатклифф, — сообщил Алек; в аристократическом выговоре звучало ледяное презрение. Опасное выражение зелёных глаз невозможно было понять превратно. — Мой дядя — герцог Элдриджский. А вы стоите слишком близко к моей невесте.

Кендра сдержала удивлённый рывок при этих словах.

— Мистер Тёрнер как раз собирался рассказать, где был в воскресенье, — сказала она, подняв брови на овцевода. — Правда?

Тот упрямо выпятил челюсть.

— У вас нет права врываться в мой дом и допрашивать меня с женой.

— Тогда вас навестит мировой судья. — Кендра подняла пальто и надела его.

Она подождала, но, когда стало ясно, что Тёрнер не уступит ни на дюйм, направилась к Алеку. Ей хотелось предложить Флоре уйти вместе с ними, но она знала, что женщина не согласится. Как знала и то, что едва они останутся одни, Флора станет мишенью мужской ярости. С тяжёлым сердцем Кендра позволила Алеку вывести себя из коттеджа к телеге и пони, оставленным возле сарая.

Тёрнер остался в дверях, провожая их враждебным взглядом. Кендра могла поклясться, что пространство между лопатками буквально горит, пока Алек помогает ей сесть. Он занял своё место, подобрал вожжи и пустил лошадь рысью по дороге. Жжение исчезло лишь после того, как дом скрылся из вида.

Кендра повернулась к Алеку и подняла бровь.

— Невеста?

Алек пожал плечами.

— Зато мистер Тёрнер сразу обратил внимание, разве нет?