— Нет, так называется ферма ее сына к западу отсюда, возле реки. Если хотите с ней поговорить, стоит прийти на местную ассамблею в понедельник вечером. Она всегда бывает там с семьей. Но скажите, какое отношение все это имеет к убийству мистера Стоуна?

— Возможно, никакого, — признала Кендра. Но информацию запомнила. По ее опыту расследования убийств никогда не шли по прямой; они петляли через прошлое и настоящее подозреваемых, свидетелей и жертв. Сейчас лорд Бэнкрофт интересовал ее как потенциальный подозреваемый. Возможно, бывшая экономка сможет пролить свет на его характер и дать взгляд со стороны, которым нынешние слуги, слишком боящиеся увольнения, делиться не рискнут.

Мэтьюз остановил двуколку возле «Зеленой девы» и посмотрел на герцога. — Что будем делать дальше, сэр?

Спина Кендры напряглась от раздражения. Почувствовав это, Элдридж положил ладонь ей на руку и слегка сжал. Она не поняла, то ли он выражал сочувствие, то ли не давал ей врезать Мэтьюзу по носу.

— Нам понадобится уединенное место, — ответил герцог. — Я поговорю с мистером Болтоном, чтобы на все время нашего пребывания за нами закрепили отдельную гостиную или другую комнату. И нужны кое-какие принадлежности. Большинство, уверен, найдется в гостинице. Но есть одна вещь…

— Я достану все, что пожелаете, — сказал Мэтьюз.

— Прекрасно. Тогда не будете ли вы так любезны найти для нас большую грифельную доску?

Глава 10

Позже в тот же день, сидя за туалетным столиком в своей комнате в гостинице, Кендра увидела, как солнце, обрамлённое окном спальни, стремительно ныряет к горизонту. Три часа ушло на то, чтобы найти грифельную доску и установить её в отдельной гостиной, которая на время расследования должна была стать их штабом. Заполнять доску записями Кендра пока не стала: ей предстояло начать долгий процесс подготовки к вечеру в Фалкон-Корт.

В двадцать первом веке сборы на деловое мероприятие или свидание заняли бы у неё минут сорок пять. Час — самое большее. Горячий душ. Вытереться полотенцем. Втереть в кожу лосьон — обычная часть её ухода за собой. Больше всего времени уходило на сушку длинных волос феном. Уложить их было просто. Большую часть жизни идеальной причёской Кендра считала волосы, собранные в хвост. Косметикой она никогда не злоупотребляла — наносила совсем немного. Осталось бы только покопаться в шкафу, выбрать подходящую одежду и обувь. Может быть, добавить пару украшений.

Здесь она вообще не пользовалась косметикой, а одежду для неё выбирали другие. Но всё остальное было куда сложнее. Даже приготовить ванну — целая операция: слуги бесконечно ходили вверх и вниз по лестнице, таская горячую воду для медной ванны. После мытья головы единственным способом ускорить сушку волос было разжечь огонь в камине и придвинуться к нему настолько близко, насколько позволял здравый смысл, не рискуя подпалить волосы или пропитать их запахом дыма. Когда волосы наконец высыхали, Кендра отдавалась в руки Молли: садилась перед туалетным столиком, а юная горничная расчёсывала её до тех пор, пока чёрные пряди не начинали сиять, словно звёздный свет.

— Говорят, от его головы почти ничего не осталось, — сказала Молли; в её голосе смешались восхищённый ужас и болезненное любопытство.

Кендра встретилась в зеркале с широко распахнутыми глазами служанки.

— Господи, они и правда так говорят?

— Ага. — Молли отложила щётку и подошла к камину, где нагревала щипцы для завивки. — А ещё говорят, он был тот ещё распутник. — Она разделила волосы Кендры на пряди и принялась завивать концы.

— Похоже, это правда, — признала Кендра. — А среди слухов не упоминалась ссора с каким-нибудь фермером несколько месяцев назад?

Молли нахмурилась.

— Ссора какая?

— Ну, драка. Перебранка.

— А. Нет, такого вроде не слышала. Но поговаривают, этот тип со многими ругался. Разве что не с дамами, если вы понимаете, о чём я.

Молли было пятнадцать. Во многих отношениях Кендра считала её свежей, непосредственной и наивной. Но при этом она не была столь же ограждена от жизни, как многие девушки из высшего общества. В конце концов, слуги убирали за своими так называемыми хозяевами, а значит, от них трудно было скрыть многие тайны — в том числе измены и любовные связи. Порой Кендра задавалась вопросом, знает ли Молли о ней и Алеке.

— И ещё я слышала, что его не останавливало даже то, если дамы были замужем, — лукаво добавила горничная.

— Значит, в деле может появиться ревнивый муж?

— Судя по слухам, не один.

Кендра вздохнула.

— Похоже, одной грифельной доской мы не обойдёмся.

Глаза Молли округлились.

— Правда?

— Будем надеяться, до этого не дойдёт. — Кендра наблюдала, как Молли отложила щипцы и стала собирать её волосы в низкий шиньон. — Больше ничего не говорят?

— Только что он получил по заслугам.

— Значит, поминальную службу по нему никто устраивать не спешит.