Я взял наручи и натянул на предплечья. Пластины сели плотно, защёлки легли на кость с привычным щелчком — тело Рика знало этот звук, даже если я его слышал впервые. Нагрудник оказался чуть великоват в плечах, но ремни затянулись до рабочей плотности.

У Кары не заладилось. Наручи сели нормально, но нагрудник болтался на рёбрах. Она дёргала ремни злыми короткими рывками, пытаясь подогнать хитин под своё тело.

— Дай сюда, — сказал я.

Она стиснула зубы, но позволила. Перетянул боковые ремни, сдвинул верхнюю пластину на два пальца вниз и зафиксировал запасной петлёй, которую вырезал из обрывка верёвки. Нагрудник сел плотнее — сносно, хотя до идеала было далеко. Хитин прикрывал грудь и живот, но бока оставались открытыми.

— Бока береги, — сказал я. — Хитин их не закроет.

Девушка кивнула и подвигала плечами, проверяя посадку.

Теперь мечи. Я вытащил свой из ножен и взял в руку.

Тяжёлый, зараза такая. Как ими вообще пользоваться? Верите или нет, но в голове всё выглядело проще. Меч был очень непривычным. Походил на рубящий клинок, сделанный для тех, кто умеет рубить. В прошлой жизни Валентин Петрович ни разу не держал оружие длиннее кухонного ножа. К сожалению, Рик тоже не блистал навыками. Мышечной памяти не было — рука сжимала рукоять и кисть не знала, куда деть лишние пальцы.

Я сделал два пробных взмаха. Клинок рассёк воздух и едва не вошёл в стену каморки. Тьфу. Очень плохо. С таким навыком в бою я продержусь секунд пять, но лучше плохой меч, чем никакого.

Кара вытащила свой — и я увидел разницу. Она взяла рукоять правильным хватом — клинок лёг в её руку так, будто вырос оттуда.

— Когда ты научилась? — спросил я.

— Это просто основы, — она крутанула кистью и убрала меч в ножны одним текучим движением. — Думаешь я по ночам иногда почему пропадала?

Да, Кара и вправду исчезала ночами несколько лет назад — Рик это помнил, но никогда не спрашивал.

Ладно, это резко повышает наши шансы, так что — последняя проверка.

Развернул сеть на полу и проверил. Утяжелители намертво сидели в петлях. Верёвка была целая, без перетёртых участков. Медикаменты тоже были в порядке.

Свернул сеть обратно и сел на тюфяк.

— Итак, у нас всего два дня, Кара. Дойти до места, быстро поймать гончую, и день обратно. Времени впритык.

— Впритык, — повторила сестра.

— Шип дал нам два дня. Значит, на третьи сутки мы должны пройти ворота обратно. Если задержимся… сама понимаешь.

Кара кивнула.

— Рик, — позвала она.

— М?

— Спасибо.

Кара произнесла это слово так, будто выдирала из себя занозу.

Я на секунду положил руку ей на плечо.

— Не за что. Ты как?

Она молча кивнула, а спустя пару минут мы легли спать. Подъём через три часа — до рассвета нужно было забрать приманку у человека Варга и пройти ворота, пока Яма ещё спала.

Я закрыл глаза и уснул за минуту. Тело давно научилось засыпать по команде — роскошь ворочаться и думать закончилась в первую неделю.

По шороху ткани я слышал, как Кара поворачивается с боку на бок и потирает предплечья. Метки не давали ей уснуть — Зов горел.

Через три часа я проснулся от внутреннего будильника, который не давал сбоев ни в одной из двух жизней.

В каморке стояла полная темнота.

Я разбудил Кару, натянул броню, закинул мешок на плечо и проверил снаряжение ещё раз, не забыв прихватить свои ножи.

На рынке нас ждал тощий парень с бегающими глазами — тот самый человек Варга, посыльный Динч, который не задавал вопросов. Он молча протянул герметичный контейнер с приманкой. Кара убрала контейнер в мешок.

— Варг передал «удачи», — пробормотал парнишка и растворился в предрассветных тенях переулка.

Мы подошли к боковым воротам Ямы, когда небо на востоке только начинало сереть.

Нас остановил дежурный.

Я протянул ему документ Шипа — мятый листок с кривой подписью Гордея: «Вылазка за ингредиентами, два подсобника, трое суток». Дежурный взял листок, посмотрел мельком и кивнул в сторону засова.

— Открывай сам.

Спустя несколько секунд мы оказались за пределами города.

Снаружи повеяло тёплым ветром с привкусом серы. Запах открытого пространства, которого я не чувствовал с тех пор, как попал в этот мир.

Каменистая тропа уходила в предрассветную темноту. Далеко на горизонте тёмные силуэты предгорий резали линию неба, на которой проступала первая серая полоса рассвета.

Кара шагнула за порог и остановилась. Она глубоко вдохнула и запрокинула голову — метки на её предплечьях вспыхнули ярче. Она сжала кулаки, удерживая жар внутри.

Зов чувствовал, что она вышла.

— Вперёд, — сказал я.

Мы двинулись по тропе. За спиной лязгнул засов — дежурный закрыл ворота, и стены Ямы с их факелами на башнях остались позади.