— Стая — там, — показал я. — Давай искать следы одиночки. Помни про вибрацию.

Мы мягким шагом спустились на равнину — ступали на всю стопу, без ударов пяткой, чтобы вибрация не уходила в камень.

Следы нашлись через двадцать минут поиска. Шесть мелких отпечатков в пыли между валунами — узкие, с чётким рисунком подушечек.

Цепочка шла вдоль границы территории стаи, на расстоянии метров пятисот — помёт это подтверждал.

— Вот тут, — сказал я. — Готовимся и ждём.

Мы выложили приманку на открытом месте, чтобы запах шёл во все стороны. Ветер дул с юго-запада, и я положил потроха на плоском камне так, чтобы запах несло к тропе одиночки. Именно в этом месте рядом было два больших валуна.

Кара сжимала сеть. Пальцы на утяжелителях побелели, её руки мелко подрагивали от Зова, который гнал кровь быстрее обычного. Жар от предплечий ощущался даже на расстоянии ладони.

— Дыши ровнее, — сказал я. — Адреналин нам сейчас не нужен, может почуять.

— Знаю, — процедила она сквозь зубы и закрыла глаза. Через десять секунд дыхание выровнялось.

Мы ждали, вжавшись в горячий камень.

Прошёл час, солнце жгло затылки.

Наконец, я увидел движение.

На краю равнины, из-за россыпи камней, появился низкий силуэт. Песочная шкура сливалась с камнем, и, если бы не движение, я бы не заметил зверя на фоне равнины. Плоская голова с расщеплённой пастью была поднята, ноздри работали, считывая воздух.

Песчаная гончая. Худая, с проступающими рёбрами.

Потянулся к системе.

Эволюционный индекс: F.

Пульс: 88.

Частота дыхания: 24.

Температура тела: 38.

Высокий фоновый стресс — зверь жил в постоянном напряжении. Выгнанный из стаи, без охотничьей координации сородичей.

Я видел это не только через систему. Шерсть на загривке стояла чуть дыбом — постоянный выброс кортизола. Движения были слишком резкими, дёргаными. Гончая была на грани физического и нервного истощения.

Идеальная цель. Голодный, уставший и предсказуемый зверь. Он пойдёт на любую лёгкую добычу, игнорируя инстинкт самосохранения.

— Вижу, — прошептал я. — Молодая. Идёт на запах. Ждём — пусть подойдёт к приманке. Не двигайся.

Кара открыла глаза и медленно повернула голову. Я услышал, как она на несколько секунд перестала дышать, а потом тихо выдохнула.

Гончая осторожно приближалась. Останавливалась каждые десять метров и прижимала передние лапы к камню, считывая вибрацию. Мы неподвижно сидели за валунами.

Наконец, гончая дошла до приманки. Плоская голова опустилась к потрохам на камне, расщеплённая пасть приоткрылась, и зверь начал жадно есть. Он рвал куски и глотал, не жуя.

Я перевёл взгляд на Кару. Она смотрела на гончую — её глаза горели далеко за пределами охотничьего азарта и страха. Вспомнилось, как Танис и Шип говорили, что ты просто почувствуешь.

Кара медленно поднялась из-за валуна с сетью в руках. Сделала один шаг вперёд, чтобы выйти на дистанцию…

И в этот момент из-за предгорий донёсся тяжёлый далёкий звук.

БААААААААААААААААААМ!

Бронзовый гул, который прокатился по равнине, отскочил от скал и заполнил воздух вибрацией, которую я ощутил подошвами.

КАКОГО ЧЁРТА?!

Колокол ударил снова. И ещё, и ещё, и ещё, а потом начался чёртов непрерывный набат без остановок.

БАААААААААААААААААААМ! БАМ! БАМ! БАМ!

Гончая дёрнулась. Голова вскинулась, уши прижались к черепу, шесть лап напряглись — зверь сорвался с места и исчез за камнями, оставив на плоском камне недоеденные потроха.

Кара стояла с сетью в руках и смотрела на пустое место, где секунду назад был её зверь.

Я вышел из-за валуна и повернулся к западу — к городу Семи Хвостов, откуда шёл набат. Колокола не смолкали — били и били, бам-бам-бам, их гул всё нарастал, будто к первому колоколу присоединялся второй, третий, четвёртый.

Я знал этот звук из памяти Рика, и за всю его жизнь такое случалось лишь однажды. Когда колокола долбили так интенсивно, это означало одно. И то, что началось, было чертовски опасно.

— Прилив, — прошептал я.

Из памяти всплыло — сотни тварей, которые приходят из Раскола и волной атакуют город, сметая всё на своём пути. Предгорья, через которые мы пришли — единственная дорога назад — сейчас превращались в русло этой волны. Звери пойдут к городским стенам, и всё живое на пути либо успеет укрыться, либо умрёт. Последний Прилив такой силы случился, когда Рику было лет тринадцать. Тогда погибло очень много тварей и людей, и предгорья неделю воняли падалью.

Мы стояли по другую сторону этих предгорий.

Кара медленно опустила сеть. Повернулась ко мне и от осознания того, что охота сорвалась, упала на колени.

Дорога назад отрезана.

А впереди лежала открытая равнина, где гуляли стаи гончих, готовые растерзать любого, кто окажется на их территории.

Зов Кары всё горел.

На камне лежала испорченная приманка.