Мой отец и Грант не были хорошими мужчинами. Они были мужчинами, которые всегда получали свое, и в какой-то момент убедили себя, что это одно и то же.

— Одна ошибка? — Я почувствовала, как поднимается злость, и задавила ее, глянув на спящую Руби, чтобы убедиться, что не говорю слишком громко. — Он спал со своей ассистенткой больше года, папа. Это не ошибка.

— В любом случае, — цокнул он, и на фоне щелкнула ручка. — Грант готов это оставить в прошлом. Одно неверное решение не должно разрушить то, что вы построили вместе.

Я едва не рассмеялась.

— То, что мы построили? Ты серьезно?

— Ты ведешь себя по-детски. — Его голос стал жестче, лоск вежливости дал трещину, обнажив ярость под ним, и я вспомнила, как Грант говорил мне то же самое. — Грант обеспечит тебя. Что ты, по-твоему, найдешь, вернувшись в Уиллоу Гроув? — Он рассмеялся, без тени юмора. — Какую жизнь ты там собираешься жить?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не сказать то, что хотела на самом деле.

— Я помогу Джун с фермой. Думаю, придумаю, как продавать ее варенье онлайн и продвигать его.

— Фермой? — он фыркнул, и в словах сочилась брезгливость. — У тебя диплом по маркетингу Дьюка. Вместо работы у меня, как мы планировали, ты собираешься пустить его на продажу варенья на умирающей ферме?

В груди разгорался медленный жар. Я зажмурилась. Хотелось кричать. Хотелось протянуть руку сквозь телефон и трясти его, пока не высыплются все годы, когда я глотала собственный голос, заливая каждый угол этого дома.

Вместо этого я прижалась носом к макушке Руби и вдохнула.

— Я люблю эту ферму. И когда мне исполнится тридцать, ее часть по закону будет моей. Мама об этом позаботилась.

Он замолчал на долгую секунду, прежде чем заговорить снова.

— Ты упускаешь главное, Блэр. — Его слова разрезали линию, затем он прочистил горло. — Площадка для свадьбы все еще забронирована. Если ее отменить, начнут задавать вопросы. Репортеры уже рыщут в ожидании любой истории. Тебе нужно все уладить, пока это не вышло из-под контроля. Я позвоню отцу Гранта…

Вот и оно. Он даже не пытался скрыть, что для него важно. Ни мое разбитое сердце, ни то, как Грант предал и унизил меня. Отец Гранта был куда влиятельнее самого Гранта, и моему отцу он был нужен. Как и идеально выкрашенный образ, чтобы все оставалось ровно там, где он хотел.

Тщательно выстроенный фасад, который я помогала ему создавать.

Большую часть моего детства он был паршивым отцом — призраком, ушедшим от нас с мамой, не оглянувшись. Он даже не пришел на ее похороны.

Но когда он появился, когда увез меня из Уиллоу-Гроув, он надел отцовство, как костюм по мерке. Таскал меня по благотворительным приемам и загородным клубам, где меня соглашались принять. Я научилась ходить на каблуках, улыбаться и держать язык за зубами, когда ему это было нужно, делать себя идеальным продолжением его амбиций.

Я так отчаянно хотела, чтобы он мной гордился. Хотела, чтобы он увидел меня, выбрал меня. Я убеждала себя, что если сделаю все идеально, он смягчится и, может быть, даже извинится за руины, которые оставил.

Но он не извинился.

Он научил меня быть полезной. А сейчас я была ему не полезна.

— Я не выхожу замуж за Гранта.

Он замолчал так, что я слышала собственный пульс, а потом выдохнул, и его разочарование прошлось по мне с головы до ног.

— Ты создаешь ненужные сложности. — Теперь его голос был еще холоднее, точнее, обвиняюще. — Ты понимаешь, от чего отказываешься?

Я посмотрела на Руби, когда она пошевелилась, сжимая пальцами ткань моей рубашки, и вдруг почувствовала к отцу и жалость, и злость одновременно.

— Понимаю.

— Я дам тебе подумать, — сказал он, с натянутым терпением. — Не выбрасывай все из-за того, что Грант не оправдал твоих ожиданий. И в следующий раз отвечай, когда я звоню.

Связь оборвалась, и я позволила телефону соскользнуть с плеча на подушку рядом.

Руби заворочалась, задышала чуть чаще, и я поняла, что, должно быть, слишком сильно прижала ее к себе. Ее лицо уткнулось мне в руку, когда она моргнула, глядя на меня — голубые глаза мутные от жара и сна.

— Ты уходишь?

— Нет. — Слово вырвалось, и я возненавидела панику в собственном голосе. Я смягчила его, наклоняясь и убирая влажные волосы с ее щеки. — Я здесь.

Она моргнула еще раз, веки дрогнули и опустились. Я смотрела, как сон снова забирает ее, и слова Лу с прошлой ночи поднялись, как прилив. Некоторые люди не созданы для того, чтобы оставаться. Мой отец и мать Руби были одинаковыми. Неважно, как они уходят — пустота остается одна и та же. Я не могла вдохнуть полной грудью, осознав, что никогда не хочу быть той, кто оставляет в ней это чувство.

Я сидела так долго, пока свет за окном разливался по гостиной. Наблюдала, как он ползет по руке Руби и по мягкому изгибу ее губ. Провела пальцем по ее лицу и потянулась за термометром, проверяя снова.