И тут, к немалому моему удивлению, мистер Оксфорд оставил эту тему.

При первой же возможности я подробно расспросил рулевого, но в ответ услышал лишь нелепое утверждение, что в воздухе раздавались голоса.

Я нисколько не сомневаюсь, что он искренне в это верит; однако без малейших колебаний отвергаю его утверждение как чистейшую бессмыслицу, не заслуживающую внимания никого, кроме тех, кто погряз в пучине легковерия и суеверий.

Голоса в воздухе! Когда «Тень» находится в восьмидесяти милях от берега!

Однако перед моим мысленным взором до сих пор стоит лицо, искаженное, мертвенно-бледное в освещавшем его лунном свете, и я снова и снова спрашиваю себя: что же произошло прошлой ночью на палубе «Тени»?

3. «Раскрыто!»

Некоторые обстоятельства вынудили меня на следующий день после того вечера в клубе отправиться в маленький городок Клептон, расположенный высоко в горах. Дорога туда вела по большей части превосходная, так что я поехал на автомобиле. Добравшись до Клептона, окружённого зубцами горных стен, я обнаружил, что необходимо ехать дальше – уже верхом. Мне нужно было добраться до рудника «Рубин», где я провёл ночь, а также весь следующий день и еще одну ночь. В эти края новости добирались лишь на следующий день, и потому мне не довелось узнать о возвращении Гая Оксфорда.

А произошло вот что: «Тень» встретила шхуну «Сардис», шедшую из Гонолулу, и обменялась с ней сигналами. Барк лёг в дрейф, с наветренного борта спустили шлюпку, и Гая Оксфорда перевезли на встречное судно. Шхуна вновь наполнила паруса и пошла крутым бейдевиндом – ветер по-прежнему дул с востока. Так главный участник той странной сцены, разыгравшейся на залитой лунным светом палубе «Тени», направился к месту трагедии.

Было около трёх часов пополудни, когда я, усталый и запылённый, въехал в город. Вдруг сквозь грохот и гул улицы прорезался пронзительный крик газетчика:

– Газэ-эта! Кому газэту! Великая тайна раскрыта!

И там, среди огромных газетных заголовков, красовалось имя – кого бы вы думали? – Оксфорда!

Не прошло и мгновения, как мой автомобиль остановился у тротуара и я протянул руку за экземпляром газеты.

Я просто не знал, что и думать!

Ибо, даже делая скидку на неизбежные журналистские преувеличения, то, что я прочитал, было настолько удивительным, что вызывало недоверие.

Тем утром Гай Оксфорд, шериф Уильямсон, помощник шерифа Максвелл и Пирс – известный очеркист газеты «Дейли Бюллетень» (я недоумевал, как Пирс ухитрился оказаться в той компании) – отправились в Альта-Висту. Их автомобиль прибыл туда через несколько минут после десяти, как раз в тот момент когда Дирк задним ходом выезжал из гаража на своей машине.

Увидев Гая Оксфорда, Дирк нахмурился, но через мгновение надел маску притворного спокойствия.

– Вот это действительно сюрприз, мистер Оксфорд, – произнёс Дирк с плохо скрываемой насмешкой. – А я-то думал, вы далеко в открытом море.

– Так и было, – ответил Оксфорд, не сводя с него своих чёрных глаз. – Но, к счастью, мистер Дирк, – почему к счастью, вы скоро узнаете, – в ночь на четверг, пятнадцатого числа, я находился всего милях в восьмидесяти от берега.

– Всего в восьмидесяти милях, – несколько сухо повторил Дирк. – Боюсь, я вас не совсем понимаю.

– В свое время поймете, – проговорил Оксфорд. – И в девяноста милях от Альта-Висты. К счастью, мы встретили «Сардис». К счастью и то, что моя должность третьего помощника была чисто номинальной – ведь «Тени» не разрешено брать на борт пассажиров. Поэтому я перешёл на другое судно – и вот я здесь.

– Понимаю, – сказал Дирк.

– Боюсь, мистер Дирк, вы как раз ничего не понимаете. Но поймете – и очень скоро.

– Вы говорите загадками, – ответил Дирк после короткой паузы.

Он повернулся к остальным.

– Пройдете в дом, джентльмены.

Шериф посмотрел на учёного.

– С вашего позволения, мистер Дирк, – произнес Оксфорд, – вместо этого мы отправимся к Приюту Купидона.

Дирк помолчал мгновение, а затем проговорил:

– Не знаю, зачем вы приехали, джентльмены, ведь я уже рассказал все, что знаю. Не понимаю, зачем вам снова тащить меня в это проклятое место, одно название которого теперь приводит меня в ужас…

– Ваши последние слова – это первые правдивые слова, что вы произнесли! – заявил Гай Оксфорд.

– Мне кажется, джентльмены, это крайне необычная… крайне неправомерная процедура! – заявил Дирк, проигнорировав зловещий подтекст слов Оксфорда. – Но разумеется, я отправлюсь с вами. Если я хоть как-то смогу помочь раскрыть эту ужасную тайну, помочь привлечь этого подлого негодяя к ответственности…

Он на мгновение умолк и даже пустил слезу, утирая глаза платком с черной траурной каймой.