Бельтран это увидел.

И мне внезапно стало совершенно ясно, что Анхальт произнёс последнюю фразу именно ради него.

Глава 58

Они успели поспорить о правах мужа, короля и главы тайной канцелярии. Но не спросили только человека, чьё согласие было написано в королевском распоряжении.

Я всё ещё держала принесённую мне папку, и её жёсткий край давил в живот. Несколько минут назад мне казалось, что достаточно спуститься и произнести одно слово — «да» или «нет». Теперь на столе лежал приказ короля, Бельтран стоял между мной и Анхальтом, а моё решение каким-то образом снова оказалось самой незначительной частью разговора.

— Подождите, — потребовала я, прежде чем муж успел ответить на очередную насмешку. Оба посмотрели на меня, и от этого одновременного внимания захотелось стиснуть папку сильнее, но я заставила пальцы разжаться. — Здесь действительно написано, что я должна согласиться?

Анхальт сразу перестал улыбаться. Он взял распоряжение со стола, развернул ко мне и указал пальцем на несколько строк внизу, не пытаясь придвинуть документ ближе.

— Его Величество поручает моему ведомству исследовать вашу способность и определить, можно ли использовать её на службе короны, — пояснил он уже без прежней двусмысленности. — При вашем согласии, герцогиня. Я обратил ваше внимание на эти слова ещё до того, как ваш супруг решил, что король покушается на его брачные права.

Бельтран дёрнул уголком рта, однако на этот раз промолчал.

Я подошла к столу и перечитала указанную строку сама. Слова никуда не исчезли: «при согласии герцогини». Королевская печать под ними выглядела слишком внушительно для документа, который будто бы оставлял мне возможность отказаться.

Я провела пальцем по краю бумаги, не касаясь самой печати.

— А если я не соглашусь? — спросила я, подняв глаза на Анхальта. — Что тогда?

Он не ответил сразу. Вчера эта пауза заставила бы меня заподозрить угрозу; сегодня я уже начинала понимать, что Анхальт просто не торопился говорить, пока не решил, сколько именно собирается сказать.

— Тогда я сообщу Его Величеству, что герцогиня Мантейфель отказалась от предложения тайной канцелярии, — произнёс он наконец, внимательно наблюдая за моим лицом. — Королю это, вероятно, не понравится. Он может пожелать узнать причину. Возможно, вам придётся её объяснить. Но тащить вас в канцелярию и заставлять участвовать в опытах никто не станет. Мне нужен результат, а не женщина, которую приходится привязывать к стулу.

Последние слова прозвучали настолько буднично, что я невольно представила этот стул и тут же отогнала картинку. С Анхальтом было трудно понять, где заканчивалось сухое объяснение и начинался его способ напомнить, что тайная канцелярия вообще-то вполне умеет привязывать людей к мебели.

Бельтран, похоже, услышал то же самое. Он переместился ближе ко мне, почти незаметно перекрыв собой часть стола, и холодно предупредил:

— Очень надеюсь, Хейс, что необходимость уточнять это вам больше не понадобится.

— Мне тоже, — отозвался Анхальт, и его взгляд скользнул по плечу мужа ко мне. — Поэтому решение всё ещё за герцогиней.

Вот теперь стало страшнее.

Глава 59

Пока мужчины спорили, я могла злиться на обоих.

На Бельтрана — за то, что снова распоряжался моей жизнью из лучших побуждений.

На Анхальта — за то, что появился в ней с деньгами, королевской печатью и предложением сунуться туда, где даже Хескет пока не понимал, что со мной происходит.

Но стоило им замолчать, и выбирать пришлось самой.

Я опустила глаза на папку в руках. Там лежал проект договора, а вместе с ним — первое предложение получать деньги, которые не приходили от мужа. Не отдельный счёт, открытый Бельтраном и наполненный его деньгами, а жалованье за то, что сделала я сама.

Вчера одной этой мысли хватило, чтобы впервые представить будущее, в котором мне не придётся спрашивать, сколько я могу потратить и что останется у меня, если наш брак всё-таки закончится.

Но деньги были только половиной ответа.

Вторая половина лежала передо мной под королевской печатью. Моя болезнь уже уничтожила чары на чужом документе и показала то, чего не заметили люди Анхальта. Я могла отказаться от его предложения, закрыться в спальне и надеяться, что больше ничего подобного не случится.

Только прежняя надежда на то, что достаточно избегать зачарованных платьев и украшений, уже однажды закончилась на полу бального зала. Я по-прежнему не знала, что именно со мной происходит. Теперь хотя бы появился человек, которому было выгодно это выяснить.

Я боялась соглашаться. Ещё сильнее мне не нравилось, что отказ оставлял всё как прежде.