Мы ныряем в черноту, туннель позади нас вопит, обрушиваясь. Кусок потолка размером с кулак задевает моё плечо. Я сглатываю крик и чувствую вкус крови. Рука Гриффона в моей, или, может, это Сэл — я не вижу. Мои легкие горят от каждого вдоха, пропитанного пылью воздуха, а где-то позади Альберт кричит нам бежать быстрее, но мои ноги стали ватными, а земля продолжает уходить из-под них. Я не знаю, спасаемся мы или нас хоронят заживо.

Почти так же внезапно, как началось, всё стихает.

Цветет свет.

Слабые мерцающие точки загораются вдоль стен, точно такие же, как та, что была у входа. Они не похожи ни на что из того, что я когда-либо видела — ни пламя, ни лампа, — отбрасывая тени, которые танцуют по камню. Их света хватает, чтобы увидеть: путь, по которому мы пришли, теперь завален непроходимой грудой камней. Ослепляющая пыль стоит в воздухе, перехватывая горло.

— Кто-нибудь ранен? — спрашиваю я. Это нелепый вопрос. Каждый из нас разбит. Альберт скорбит по матери, Гриффон — по отцу, даже если он это отрицает. Нам пришлось оставить Мерил, Ээро, Лозен и Оскара.

— Я не вижу вентиляционной системы, — говорит Альберт, и тревога напрягает его голос. — Это место не было рассчитано на долгое пребывание.

Мы четверо смотрим друг на друга, а затем на единственный доступный нам путь — тот, что ведет в неизвестность. Меня переполняет одновременно ужас и печаль. Мы были заперты в Долине Ноя поколениями, а теперь у нас нет иного выбора, кроме как уйти. Наши взгляды встречаются, и мы обмениваемся молчаливым согласием.

Затем мы поворачиваемся спиной ко всему, что когда-либо называли домом.

Глава 70

Сэл и Альберт идут впереди. Гриффон поддерживает меня, и я начинаю двигаться, чувствуя, как грудь сжимается от невыплаканных слез. Ээро и Оскар, возможно, всё еще живы. Как и Лозен, Мерил, моя бабушка, тетя Флоренс и Мари. Я не видела, чтобы кто-то из них погиб. Мы можем встретиться снова. Я должна в это верить.

Мы идем. И идем. И идем.

Туннель тянется перед нами, как рана в толще земли. Деревянные балки подпирают своды через равные промежутки, древние бревна стонут под тяжестью породы. Наши шаги эхом отдаются на рельсах, проложенных вдоль пола — металл, похожий на шахтерские пути из учебников истории, тускло поблескивает в странном освещении. Эти загадочные огоньки продолжают свой равномерный ход вдоль стен, загораясь прямо перед нами и гаснут позади, словно сам туннель ведет нас вперед. Воздух становится холоднее, принося новые запахи. Мшистые, острые.

Слышны лишь глухой стук наших шагов и тяжелое дыхание. Туннель кажется бесконечным, уходящим в вечность. Со временем оно теряет всякий смысл. Возможно, мы идем уже несколько часов, а может — дней.

И затем, без предупреждения, он заканчивается.

Последние огни вспыхивают, открывая взору дверь, возвышающуюся перед нами — монолит из сверкающего металла. Ни ручек, ни петель, лишь гладкая серебристо-серая поверхность, испещренная странными символами, которые, кажется, смещаются, если смотреть на них прямо. Красный огонек пульсирует возле центра, словно угасающее сердце.

— Что по ту сторону? — шепчет Сэл.

Ни у кого из нас, даже у Альберта, нет ни одной догадки.

При нашем приближении дверь с шипением открывается.

Вся наша жизнь прошла внутри Стены, и вдруг — выход. Сэл кладет одну руку на плечо Альберта, а другую протягивает мне. Я принимаю её, свободной рукой хватаясь за Гриффона. Мы входим в новый мир плечом к плечу.

Глава 71

Над головой звезд больше, чем мы когда-либо видели. Они вращаются над нами в бесконечном черном море, захватывая дух и ошеломляя.

— Клянусь Почвой, — шепчет Сэл рядом со мной, и её яростная невозмутимость дает трещину, когда она осознает эту безбрежность. Ни Стены. Ни границ. Только бесконечное небо.

Мы стоим на краю поляны. Её окружает густой сухой подлесок, а дальше — деревья. Они напоминают наши лиственные, но с легким искажением: широкие там, где должны быть высокими, их ветви причудливо изогнуты в лунном свете. Глядя на то, как их скелетные пальцы тянутся к небу, я не могу понять, живы они или мертвы. Трава под ногами дикая, необузданная, растет дерзкими пучками среди крошащихся плит того, что похоже на каменные дороги.

Наши шаги здесь звучат приглушенно, и в то же время слишком громко. Или, может, это просто кровь стучит у меня в висках. Я делаю дрожащий вдох. Не знаю, что чувствовать: шок? Горе? Надежду?

Я заставляю себя обернуться, посмотреть на Стену, которая определяла всё мое существование. В лунном свете она кажется одновременно и более, и менее впечатляющей: массивная каменная дуга, уходящая в усеянное звездами небо. И на её поверхности, пульсируя в непристойном, тошнотворном ритме, покоится Вердантный Зверь.