Она делает своё дело, но тренировки Ярека дают плоды. Остальные его Стражи формируют организованные группы, заставляя ближайших жителей встать на колени. Тех, кто не подчиняется, вырубают или того хуже. Мне кажется, я вижу, как Страж пронзает клинком сына Кузнеца. Мой недавний всплеск надежды сменяется ужасом. Мятежные жители — те, кто уже потерял слишком много — сражаются всем, что у них есть, но их просто недостаточно. Армия Ярека слишком хорошо обучена, их клинки слишком остры.

Восстание, если это можно было так назвать, подавляется. Эффективно.

Ярек, должно быть, осознает это одновременно со мной. Он оборачивается, его лицо озарено уродливым, злорадным удовлетворением, которое переходит в ярость, когда он видит, что Гриффон опустился на колени, чтобы снять кандалы с моих лодыжек. Гриффон стоит к отцу спиной и не видит его приближения, а предупредить его нет времени. Я выхватываю кинжал из пояса Гриффона и целюсь, сердце колотится, рука дрожит. На долю секунды я колеблюсь — я никогда не лишала жизни — но потом бросаю его. Ярек ныряет в сторону как раз в тот момент, когда лезвие покидает мои пальцы, оно пролетает мимо, бесполезно гремя о землю внизу.

Освободи в меня от оков, Гриффон встает. Он не знает, что я только что пыталась убить его отца. Но его угольно-черные глаза полны эмоций.

Странно, но кажется, будто он собирается поцеловать меня.

— Пожалуйста, прости меня, — шепчет он.

Затем всё погружается в темноту.

Глава 64

Я моргаю. Сажусь. Вечер. Мои запястья связаны, но вместо кандалов теперь веревка. Лодыжки тоже стянуты. Я где-то в лесу, пухлая луна карабкается на самый потолок неба. Кажется, я слышу, как поблизости поет ручей, аккомпанируя стрекоту сверчков.

Я одна, если не считать Гриффона. Он стоит на посту, но взглядывает на меня, когда я прихожу в себя.

Я потираю ноющее место у основания шеи. Он применил ко мне тот же захват нерва, что и его отец, только зашел глубже, надавив так сильно, что я отключилась. Предатель.

— Тебе придется научить меня этому приему, — говорю я. — Либо так, либо я начну носить металлический ошейник.

Гриффон подходит ближе. Он такой высокий, очерченный лунным светом. Я не могу прочесть выражение его лица.

Я поднимаю связанные руки.

— Яблоко от яблони? — Это удар ниже пояса, но он его заслужил.

Он опускается на корточки. Я наконец вижу его лицо. В его глазах — боль.

— Если ты будешь свободна, то побежишь обратно в деревню сражаться. Если будешь сражаться, ты умрешь. Стражи уже восстановили контроль.

— Это не тебе решать, Гриффон! — Отчаяние вонзает когти глубоко в мою грудь. Мы оставили остальных позади. Я бросила их, и не в первый раз. Мерил, Оскар, Сэл, Ээро, даже Лозен. Где в толпе были дядя Ричард и тетя Флоренс? Они еще живы? — Куда делось твое «позволить мне самой делать выбор»?

Он не отвечает на мой словесный выпад, но я знаю, что он услышал.

— Мы всё еще можем спасти Долину, Роуз, — просто говорит он.

— Не связанной, я не могу. — Я пытаюсь сделать голос легче, будто готова уступить ему, но правда в том, что я отчаянно хочу вырваться, чтобы помочь друзьям и семье. У меня нет иллюзий, что я могу остановить обученного Стража с мечом, но я не могу прятаться в лесу, пока Ярек убивает тех, кого я люблю.

— Я знаю, что для моего отца нет надежды, — говорит он. — Я принимаю это.

Мое сердце разрывается за него, но сейчас не время.

— Нам нужно вернуться и помочь нашим друзьям, Гриффон.

Он качает головой.

— Остальные встречаются с нами здесь, если они еще живы.

Я издаю сердитый звук.

— Ты мог бы сказать это раньше.

— Мы перегруппируемся, — продолжает он, словно я ничего не говорила. — И вместе решим, что делать дальше.

Я поднимаю руки.

— Если на нас устроят засаду, я труп.

Он сужает глаза. Он хочет поспорить, но знает, что я права. С ворчанием от разочарования он перерезает веревку на моих руках, а затем на ногах. Я встаю медленно, разминая запястья. Гриффон тоже поднимается. Я подумываю применить к нему захват нерва. Изучаю его шею, медля, чтобы сориентироваться. В какой стороне деревня? Я не хочу причинить ему боль, не думаю, что смогу, но не понимаю, зачем он держит меня здесь. Мы должны помочь остальным.

— Должно быть, ужасно разочароваться в собственном отце, — говорю я. Не слышу ли я лязг металла с востока? Не вижу ли светлую полосу неба? — Но я рада, что ты выбрал Долину.

— Я не выбирал Долину, Роуз.

Интенсивность в его голосе приковывает мой взгляд. Я смотрю в его обсидиановые глаза. Они полны жара… и чего-то нежного.

— Я выбрал тебя, — просто говорит он.

— Давно пора было в этом признаться, — говорит Лозен, бесшумно, как призрак, скользя между двух деревьев. Один её глаз заплыл от отека.

— Немного поздновато, если спросить меня, — это от Августа, который идет за ней, перед его туники пропитан кровью.

— Поддерживаю, — говорит Сэл, прихрамывая с другой стороны.

Я подбегаю и обнимаю её.

— Ты жива!

— На данный момент. — Она отстраняется от моих объятий и отходит в сторону.