— Неееет, — стону я. Ярек кажется искренне расстроенным, так же, как когда впервые увидел тело моей матери, но мне всё равно — меня охватывает ужасное осознание. Я догадывалась, но не знала наверняка. Конечно, это был Альберт, чье парящее кресло я видела за мгновение до свадьбы. Я начинаю панически кашлять, захлебываясь слюной. Пытаюсь сесть, но конечности всё ещё слабы.

— Хорошо, что мы поймали тебя с поличным с награбленным оружием, — говорит Ярек, кивнув Стражу, который срывает с меня плащ. Взрывчатка внутри звякает. — Это сделает наш брак в кандалах более приемлемым в глазах жителей. Мы скорбно объявим, что в ближайшее время они не увидят тебя — дескать, реабилитация нашей Роуз может занять годы.

— Поднимите её! — говорит Альберт, подбегая ко мне. — Она не может выйти замуж, если умрет.

Страж ставит меня в сидячее положение лицом к Яреку. Мои скованные запястья лежат на коленях, ноги вытянуты.

— Тебе, вероятно, стоит подготовиться к завтрашней церемонии, — говорит Ярек. — Знаю, Мизия будет рада заняться твоими волосами и лицом. «Девичник», кажется, это так называется. Стражи, отведите Роуз домой.

Глава 62

— От природы кудрявые, как я и подозревала, — говорит Мизия.

Это утро — пятница — началось с жидкого солнечного света, как и предсказывал Дом Астрономов, и весь день простоял солнечным. Мизия заточила меня в комнате на всё это время. Когда наступил полдень, она наполовину несла, наполовину волокла меня вниз, чтобы вымыть волосы в кухонной раковине; руки и ноги всё еще были в кандалах. Затем она разрезала мою одежду и обтерла меня губкой, предварительно зайдя в ванную, чтобы наблюдать, как я справляю нужду. Она привела двух женщин-Стражей: одна стояла на посту у двери, другая держала лезвие у моего горла, пока Мизия снимала наручники, чтобы натянуть на меня свадебное платье. Кожа под оковами была нежной, ярко-красные браслеты опоясывали оба запястья.

Никакие меры предосторожности не нужны.

Я утратила гнев. Свою борьбу. У Ярека оружие и взрывчатка. Мне всё равно, что меня купают как младенца, что эти Стражи видели меня обнаженной. Мой брат потерян навсегда. Скоро Стена, защищавшая нас больше века, будет пробита, позволив войти неведомым ужасам, пока мы будем вынуждены сражаться с Вердантным Зверем. Лучшее, на что я могу надеяться, это что Яреку удастся убить его, когда он взорвет Стену.

— Рада, что начала с твоих волос, — говорит Мизия. — Так они успели высохнуть.

Я сижу на стуле перед вычурным зеркалом в кухне семьи Цзы в красном свадебном платье, точно таком же, как семь дней назад.

Но я уже не тот человек, что тогда.

Я знаю, что зеркало, в которое смотрю, взято из тайных запасов первой надзирательницы Хелен Хейс. Я знаю, что Ярек накопил её оружие, скрыл от нас Вердантного Зверя, использовал страх и жадность, чтобы настроить жителей друг против друга. Я знаю, что моя мать была убита, потому что раскрыла планы Ярека, а моего брата незаконно принесли в Жатву, потому что Марина не хотела выходить за него, а им нужно было на кого-то свалить убийство мамы. Я знаю, что я бессильна.

Я — всего лишь девушка в кроваво-красном подвенечном платье.

— Перестань ерзать, — говорит Мизия, дергая меня за волосы так сильно, что шея подается назад. Я сижу неподвижно, но она не упускает возможности сделать мне больно с момента моего пленения. Разбила мне голову кружкой, пока мыла волосы. Ущипнула за кожу между пуговицами, натягивая платье. Я опоила её зельем и оставила мужу находить её без сознания на посту, так что ничего из этого меня не удивляет.

— Вот, — говорит она, откладывая гребень с широкими зубьями. — Посмотри, какая ты эффектная.

Всё, что мне дорого, было или будет у меня отнято. Мои мать и отец. Джонас. Бабушка, тетя Флоренс и дядя Ричард, которых наверняка будут наказывать, пока я не соглашусь помочь Альберту создать гербицид, который убьет нас всех, если монстры из-за Стены не сделают этого раньше. Мерил, Оскар, Ээро и Сэл — если они вообще еще живы. Такое чувство, будто сама моя душа утекает в землю.

Один вопрос, один необъяснимый факт, царапает сознание, но я отмахиваюсь.

— Я сказала, посмотри. — Мизия дергает меня за подбородок и заставляет смотреть на отражение. — Даже более притягательная, чем твоя мать. Вы обе никогда не были красавицами, но в этом есть что-то интересное.

Я не узнаю девушку, смотрящую на меня. Темно-каштановые волосы ниспадают локонами, в которые вплетены ленты цвета смородины и крошечные полированные камни, блестящие, как пойманные звезды. Глаза подведены карандашом, веки припудрены розовым. Цвета делают их невероятно большими, ресницы густыми. Искусственный румянец на щеках дополняет мой широкий нос и волевой подбородок. Губы пухлые и вишневые. На мне красивейшее багряное платье, деликатный узор из бисера украшает грудь и талию, переходя в пышную юбку.

Лишь закованные руки портят картину.

— Тебе нравится? — спрашивает Мизия.