— Если бы Madame Clara Voyance была здесь, — продолжал Фитци, снова становясь серьёзным, — она бы сказала нам, что судьба одной из этих команд прямо сейчас изменится навсегда. Сегодня вечером одна команда отправится домой.

— Очень жаль. Я был искренне поражён навыками и стратегиями, которые продемонстрировали наши участники в этом сезоне. Я бы с радостью пропустил их всех в следующий раунд.

— Я тоже. Но правила есть правила. — Фитци повернулся к командам, замершим на подиумах. — Капитаны, прошу выйти вперёд.

Сиерра гордо прошмыгнула между Беком и Картер, выходя на передний край сцены вместе с капитанами четырёх других команд.

— Как настроения? — поинтересовался Фитци.

Джариус скрестил руки на груди:

— Готовы закрепить нашу победу. Давайте уже покончим с этим!

— Какая уверенность! — оценил Фитци.

— Я говорил, что мы пришли побеждать, и ничего не изменилось. Мы дойдём до самого финала.

Сиерра едва замечала его петушиные позы. На карту было поставлено слишком многое. Она знала, что будет тяжело, она помнила это ощущение по прошлому сезону, но груз возможного поражения висел у неё над головой как дамоклов меч. Ей нельзя вылетать. Она ещё не добралась до террасы. Она обязана найти то, что оставила для неё сестра.

Но внешне она сохраняла абсолютное хладнокровие, даже некоторое безразличие, скрывая бушевавший внутри шторм эмоций.

Музыка нарастала, достигая кульминации, и резко оборвалась. На экране на стене вспыхнуло имя самой быстрой команды.

— Что ж, Джариус, — произнёс Фитци, — неудивительно, что ты так уверен в себе, ведь команда «Ужас» заняла первое место с результатом двадцать четыре минуты и тридцать семь секунд!

Джариус победно вскинул кулак, пока его команда на подиуме заходилась в радостном крике.

Сиерре хотелось сломать что-нибудь. Ей вдруг так захотелось, чтобы её команда стояла здесь, прямо рядом с ней.

Это было неожиданно. Ничто так не сближает людей, как угроза гибели от гипотермии.

Фитци повернулся к оставшимся четырём капитанам:

— Второе место с результатом двадцать пять минут и одиннадцать секунд занимает…

Мучительная пауза.

— Команда «Взлом разума»!

Надя облегчённо вздохнула и сияющими глазами посмотрела на своих сокомандников.

— Третье место с результатом двадцать шесть минут четырнадцать секунд занимает…

Ещё одна жестокая пауза.

— Команда «Королевские сокровища»!

Эмма визгнула и принялась подпрыгивать на месте.

Сиерра стиснула зубы. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Это означает, — продолжал Фитци, — Олли, Сиерра… кому-то из вас придётся увезти свою команду домой. — Его взгляд на секунду метнулся за спину Сиерры, и она нахмурилась, точно зная, что он смотрит на Картер. Пусть найдёт себе кого-нибудь другого для подпитки своего эго. — Команда «Хельсинг», вы прошли квест-комнату за двадцать восемь минут и две секунды.

Луис свистнул. Почти на две минуты позже третьего места. Это не предвещало ничего хорошего. Этого просто не может происходить.

— В то время как «Иллюминаты», — Фитци перевёл взгляд на Олли, — справились за…

Пауза.

— Двадцать восемь минут и тридцать секунд! — торжествующе воскликнул он. — А это значит, что команда «Хельсинг» остаётся в игре!

Голова Олли бессильно опустилась, пока Сиерра осознавала услышанное. Где-то вдалеке она услышала радостный визг Картер.

Они сделали это. Они всё ещё в игре.

Но прошли буквально по грани.

Ей нужно попасть на эту террасу. И как можно скорее.

Глава 25

Ади

У Ади дрожали ноги, когда он сходил со сцены. Картер и Бек выглядели сияющими от счастья, но старались сдерживать ликование из уважения к Олли и его выбывшей команде. Сиерра молчала, когда снова примкнула к группе. Лицо её было напряженным, точно так же чувствовал себя и Ади. Это было слишком близко. Слишком близко к вылету.

Осталось пройти еще три раунда. Три раунда, чтобы показать отцу, на что он способен.

Ади бессонными ночами месяцами лежал в кровати, представляя, как Виктор Каннингем смотрит на своего сына по телевизору. Анализирует его ходы. Ждет, чтобы увидеть, так же ли он умен, как его старик… и совсем не похож на свою мать.

Ади был твердо намерен доказать свою ценность. И, возможно, только возможно, Виктор будет настолько впечатлен, что предложит Ади жить с ним. Они могли бы восполнить упущенное время. И Ади больше никогда не пришлось бы иметь дела с Симфонией. От этой мечты перехватывало дыхание.

Мысль о возвращении к обычной жизни, о том, что его снова будут игнорировать, забывать или относиться к нему просто как к билету Симфонии обратно в Голливуд, вызывала у Ади физическую тошноту.