Тишина поглощает нас четверых. Но Эллиот и Питер не ахают. Они не расширяют глаза и не делают дрожащих шагов прочь от меня.

— Так вот как тебе удалось ударить меня, когда мы спарринговали в зале в первый день, — говорит наконец Эллиот, будто это не давало ему покоя. Но в его глазах всё еще тепло, и я чувствую такое облегчение, что мои колени готовы подогнуться.

— Как… — Голос Питера звучит хрипло. — Я не думал, что они еще остались.

— Только я, — говорю я слабо. — По крайней мере, из тех, кого я знаю.

— Никто не должен знать, — повторяет София.

Будто они не знают, насколько я опасна. Какую опасность это знание представляет для них самих.

— Мы будем защищать твой секрет ценой своих жизней, — говорит Эллиот.

От кого-то другого это прозвучало бы драматично, но когда он сжимает мою руку, его мозолистая ладонь теплая на моих костяшках, я знаю: в его словах нет ни капли преувеличения.

— Можешь на это рассчитывать.

— Спасибо. — Я смеюсь, сглатывая комок эмоций, подступивший к горлу.

Когда я смотрю на Питера, он всё еще немного в шоке. Я пытаюсь скрыть мольбу в глазах, но он, должно быть, всё равно её замечает, потому что говорит:

— Вив… Вы — все вы — моя семья. Единственная семья, которая у меня осталась, пожалуй. Я бы ни за что ни одной живой душе не сказал. — Он кивает самому себе, будто пытаясь вернуться к делу, хотя я знаю, что сегодня же он засядет за тонны исследований об эонах. — Но тебе действительно стоит спросить оружейника, куда делся кинжал. Может, скажешь, что хочешь его взять на время? Для этого и предназначены клинки в этой секции. Это как версия Харкера для аренды высокотехнологичного оборудования.

— Ладно. Это хорошая идея, — говорю я ему, тоже беря себя в руки. — Я сейчас вернусь.

Подойдя к прилавку, я так и делаю.

— Привет. Я хотела взять кинжал из стеклянной витрины, тот, что с ягуаром, но кажется, им уже кто-то пользуется?

Оружейник встречает меня легкой улыбкой. Не похоже на человека, который считает, что ценный экземпляр оружия Харкера был уничтожен.

— Его взяли несколько дней назад.

— О, черт. — Я изображаю будничное разочарование. — Можно спросить, кто?

— Дай-ка сверюсь с журналом. — Оружейник листает массивный кожаный том, а я жду, постукивая ногой, пока не заставляю себя замереть.

— Вот, пожалуйста, — говорит он.

Наконец-то.

— Кто это был?

— Китти Бриггс. Она была дисциплинированной в плане аренды этим летом. Уверен, она вернет его в течение недели.

Струйка ужаса пробегает по моему позвоночнику.

— Здорово. А когда она его взяла?

— Посмотрим… В пятницу вечером.

Ночь заклинания зомби. И это… невозможно. Китти покинула школу задолго до этого.

Его брови хмурятся.

— Ты в порядке?

— Вы помните, как открывали ей витрину? — Я заставляю свой голос не дрожать.

Оружейник чешет затылок.

— На самом деле не помню. Должно быть, она была с кем-то из преподавателей. У большинства из них есть ключи от этой витрины.

Шум в ушах нарастает.

— Ну ладно, — говорю я с максимально фальшивой непринужденностью. — Всё равно спасибо.

— Хочешь взять другой? Есть прекрасный кортик из качественного серебра, который…

Мне стоит огромных усилий не сорваться на бег.

— Нет, спасибо.

К тому времени, как я возвращаюсь к друзьям, я уже вся в поту.

— Выяснила что-нибудь, Шерлок? — спрашивает Эллиот.

— Вообще-то, — говорю я, увлекая их за собой на улицу, — скорее наоборот.

ГЛАВА 26

Если библиотека — это воплощенная мечта любителя «темной академии» с её антикварными окнами и скрипучими деревянными столами, то архивы — это место, где скрыто всё самое интересное. Архивы Харкера расположены в том же здании, что и библиотека — в башне Мортимер, но на предпоследнем этаже, прямо под планетарием, который, как Питер уже дважды мне напоминал, является самой высокой точкой кампуса.

Вид на Харкер из архивов просто захватывает дух. В такой унылый, окутанный туманом осенний день, как сегодня, я вижу, как наплывают тяжелые облака, отбрасывая длинные тени на деревья, которые роняют медные листья на внутренний двор. Мысль о проливном дожде заставляет мое сердце трепетать. Нам всем нужно очищение.

И, возможно, это доброе предзнаменование для нашей миссии.

— Ты украла ключ-карту профессора? — шипит Питер, когда Эллиот закрывает за нами двери архива. Его голос звучит приглушенно, хотя мы здесь одни.

— Одолжила, — поправляю я, проходя мимо заставленных книжных шкафов и полок, забитых до отказа. Запертые картотечные шкафы и зашифрованные книги прижаты к обшитым деревом стенам под низким антикварным латунным канделябром. Его свечи покрыты тем же слоем пыли, который вылетает из вентиляционных отверстий вместе с теплом. Под ногами расстилается старинный ковер. Что-то в его дизайне — черно-кремовом, с крылатыми фигурами — кажется одновременно уютным и пугающим.