— Джеймс, — воркует она. Два поцелуя, по одному в каждую щеку.

— Дело, которое вы выиграли на этой неделе, было чем-то выдающимся, Беатрис. Вся наша фирма в восторге от вас.

Иногда я не знаю, что раздражает меня больше: давящее чувство, что Джеймс ближе к моей семье, чем я, или тот факт, что он воспользуется любым поводом, чтобы побольше пообщаться с моей мамой, включая свидания со мной.

— Привет, детки, — воркует мать Пенни, входя следом за моей мамой. С её завитыми локонами, пушистыми ресницами и жизнерадостной улыбкой никогда не скажешь, что она борется с рассеянным склерозом. Я тепло обнимаю её.

— Мы принесли вино, — говорит Джеймс матери, протягивая бутылку мерло, которая стоит больше, чем моя арендная плата.

— Отличный выбор. — Лора Пайн кивает, передавая вино их экономке Марте. — Открой это для всех, хорошо?

Очередное разоблачение клише — не Марта воспитывала Пенни. Её родители присутствовали на всех её футбольных матчах и школьных спектаклях. Между тем, на моих спектаклях не было никого. Ни моей работающей матери, ни моего покойного отца, ни даже меня — я прогуливала школу, чтобы уничтожать банши, а потом сочиняла истории о том, как застряла в гримерке перед выходом на сцену.

— Вив, — приветствует меня мама, убирая выбившийся волосок с моего лба. — Как ты? Фиона говорит мне, что ты уже несколько недель на больничном. Джеймс пытался принести тебе суп, но тебя не было дома?

Образы высоких арок Харкера и учебников с названиями «Современная охота на гулей: Охотников за привидениями здесь нет» заполняют мой разум.

— Наверное, я была в пункте скорой помощи. Но на самом деле мне уже гораздо лучше сей…

Безупречное каре мамы качается от того, с какой силой она качает головой.

— Тебя никогда не попросят работать над выставкой, если ты будешь продолжать пропускать дни.

Она права. Пора мне придумать что-то более убедительное, чем болезнь, на следующий семестр.

— Я знаю, прости.

— Но эта юбка тебе идет, — говорит она, будто подобающий стиль — это достойное утешение при физическом недуге.

Тем не менее, я лишаюсь дара речи. Как у влюбленного подростка, мое сердце пускается вскачь.

— Правда?

Она кивает.

— Я знаю, как трудно тебе даются подобные усилия.

Вот оно.

— Спасибо, мам.

Я прохожу мимо неё к гостиной, а она фыркает.

— Что я такого сказала?

Спор разыгрывается в моей голове так же, как и сотни раз до этого:

— «Почему ты должна оскорблять меня при любой возможности?»

— «Как я тебя оскорбила? Ты же не любишь наряжаться!»

— «Какая разница, люблю я наряжаться или нет?»

— «Я просто хочу, чтобы ты выглядела презентабельно!»

— «Почему важно, чтобы я выглядела презентабельно? Эти люди нам практически родня!»

— «Почему ты всегда такая чувствительная, Вив? При тебе слова нельзя сказать».

Я пропускаю весь этот потенциальный обмен репликами и вместо этого выбираю двойную порцию вина из рук Марты.

В гостиной играет Вивальди, а свечей зажжено столько, что я чувствую себя как в магазине товаров для дома. Запах сандала на самом деле настолько интенсивный, что я опускаю нос в бокал с вином, пытаясь найти спасение. Мое обостренное обоняние хорошо для выслеживания, но не слишком — для званых ужинов с кучей свечей.

— Стоит притормозить, — говорит мне Джеймс с теплой улыбкой. — Алкоголь — не лучшее средство при желудочном вирусе.

— Я просто… — Что? Испытываю сенсорную перегрузку охотницы от того, как пахнет гостиная его матери в стиле Нэнси Мейерс? — Пить хочу.

Джеймс бросает на меня любопытный взгляд, прежде чем дать знак Марте.

— Вы не могли бы принести Вив воды?

— Перестань, — говорю я ему, сгорая от стыда. — Я сама могу взять себе воды.

— Какая колючая, — говорит Нора, поднимаясь с белоснежного дивана. Идеальная костная структура моей сестры и коротко подстриженные темные волосы оказываются прямо перед моим лицом, когда она притягивает меня для крепкого и быстрого объятия. — Ты в порядке?

Нет, мне пришлось прийти сюда.

— Да, конечно. Привет.

Входит Фиона, и, к моему приятному удивлению, её приветственный жест с другого конца комнаты не сопровождается комментариями о том, как здорово я выгляжу, или вопросами о том, вернусь ли я к работе на следующей неделе. Хотя я полагаю, это потому, что всё внимание приковано к Каспару Харлоку, неожиданному гостю сегодняшнего ужина. На самом деле, Джеймс бросает меня с сестрой — величайший промах со стороны парня, — чтобы выкроить время для общения с генеральным директором.