— Я не ношу очки, — бормочет Питер.

— Ты уверен? — спрашивает Эллиот. — Мне кажется, тебе стоило бы.

— Он будет с тобой полегче, — говорю я, вспоминая, как мы спарринговали.

Эллиот хватает Питера за плечи и ведет его вниз, на пол арены.

— Я нежный гигант. Честное скаутское.

Мы спускаемся следом за ними и разбиваемся по парам. Рид проходит мимо групп, чтобы раздать каждой по полоске черной ткани. Подойдя к нам с Софией, он протягивает одну ей, даже не глядя в мою сторону.

— Как охотники, — говорит он классу, — вы наделены обостренным слухом, обонянием, ловкостью и чертовски сильной интуицией. Чтобы отточить эти чувства, вы не можете полагаться только на то, что видите. Мы начнем с того, что один участник в каждой паре наденет повязку на глаза. Те, кто останется без повязки, помните: это спарринг. Не пытайтесь сразу заставить партнера сдаться. Дайте ему шанс приспособиться к новым ощущениям.

Я жалостливо приподнимаю бровь, глядя на Софию. «Я буду с тобой полегче, пупсик». Она качает головой, мол: «Только попробуй».

— Хорошо, повязки надеты, — командует Рид. — Приступайте. И никакого оружия.

София стонет рядом со мной.

— Это так тупо. Когда мне вообще придется сражаться с демоном с завязанными глазами?

— Я сделаю это, — смеясь, говорю я ей, забирая ткань из её рук. Я наклоняюсь, чтобы размять спину, прежде чем завязать полоску на глазах. Прохладное утро исчезает, сменяясь кромешной тьмой.

— Ты готова? — спрашивает она. Без зрения её голос приобретает более томный, женственный хриплый оттенок. Я улавливаю ритм её дыхания, шарканье ног рядом со мной, звук мучительного кряхтения Питера, низкий смешок Рида…

— Дай мне секунду, — выдыхаю я.

Это на самом деле сложнее, чем я думала. Я пытаюсь сосредоточиться. Мое приложение для медитации в телефоне словно насмехается надо мной. Возможно, мой отец был прав насчет этого.

— В любой момент, охотница, — тянет Рид. Низкий регистр его голоса скользит по моему затылку. Я встряхиваю плечами, пока не вытесняю его из своих чувств, а затем прыгаю на Софию с поднятыми кулаками.

Звук её выдоха направляет меня влево. Я внимательно слушаю, как её ноги скользят по галечному полу арены. За ней взметается пыль и попадает мне в нос, запах мела маскирует засохшую кровь. Кровь демона, возможно. Как говорили братья Эллиота. Просто крупицы железа теперь, спустя все эти годы.

Инстинкты заставляют меня пригнуться, когда кулак Софии проносится над головой. Я слышу её кряхтение, когда она промахивается, будто звук транслируется прямо в мой слуховой проход. Я чувствую вкус её пота в воздухе.

Где-то я слышу, как студент задает Риду вопрос.

Когда тот не отвечает, парень спрашивает снова.

— Конечно, — говорит он. Его голос звучит рассеянно, он направлен в мою сторону. Он наблюдает за мной.

Я уворачиваюсь от следующего удара Софии и замахиваюсь кулаком туда, где чувствую колебание её волос на ветру. Я лишь задеваю пряди.

Она смеется позади меня.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься разбить пиньяту без палки.

Но когда я направляю кулак на звук её голоса, я попадаю ей в солнечное сплетение. Я помню, что её футболка едва прикрывает пупок, когда мои костяшки ударяются о тренированный пресс и край кольца в пупке.

— Каково это — быть моей пиньятой?

— Не очень, — стонет она.

Где-то позади нас Рид рычит на студента:

— Ты думаешь, это смешно? Низкая, рокочущая ярость в его голосе заставляет и нас с Софией замереть.

— Я охотник, — отвечает ему какой-то парень. — Я использую любое преимущество, которое могу получить, верно?

Я снимаю повязку с глаз, и нефильтрованный солнечный свет слепит меня. Я щурюсь и моргаю, пока не перестаю чувствовать себя муравьем под увеличительным стеклом, и колизей снова обретает четкость.

Только тогда я вижу Рида, возвышающегося над Мэттом. В железной хватке Рида — рукоятка складного ножа, а на земле партнерша Мэтта по спаррингу прижимает к себе окровавленные, сочащиеся кровью пальцы.

— Ты полоснул ножом свою ослепленную однокурсницу по руке.

— Она должна была почувствовать мое приближение.

Мы с Софией вздыхаем в унисон. Охотники.

Рид кивает самому себе, принимая слова Мэтта. Затем он возвращает ему нож, а также повязку.

— Значит, у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы почувствовать моё приближение.

Мэтт поднимает руки в защитном жесте.

— Ну…

— Нет, — отрезает Рид. — Это был не вопрос.

Когда Мэтт не торопится вставать, Рид рявкает:

— Поторапливайся.

Никто не возобновляет спарринг. На самом деле вокруг Мэтта и Рида образовался своего рода круг, будто они вот-вот устроят школьную потасовку.

— Надень повязку и повали меня, — инструктирует Рид Мэтта.

— Не особо получится без моего серебра.