Но тут его запах окутывает меня. Лемонграсс, мужской пот и вечно зелёные деревья. Его руки ложатся на мой затылок; он развязывает мою повязку только для того, чтобы затянуть её туже. Каждый волос на моей голове, которого он касается, вызывает покалывание в коже черепа. Его тело такое теплое позади меня. Мое дыхание врывается и вырывается порывами. Нахождение так близко к демону без возможности ударить его доводит мои чувства до предела. Интересно, чувствует ли он то же самое по отношению ко мне.

— Когда будешь готова, — хрипло говорит он, обходя меня и вставая впереди.

Я не спрашиваю, надета ли на нем повязка. Я знаю, что надета. Я делаю один успокаивающий вдох. И затем срываюсь с места.

Мои кулаки летят на этот яркий хвойный запах. Свежий, как летний лес. Кора деревьев, лимонная цедра и еловые иглы. Но я слышу его шаг в сторону, слышу, как его кулак выбрасывается в моем направлении. Я ныряю вправо как раз вовремя, чтобы услышать, как его костяшки ударяются о каменную колонну позади меня. Низкое ругательство вырывается из его уст. Его дыхание обдает мое лицо.

Мой следующий выпад быстрее — джеб туда, где, как я думаю, находятся его ребра, но я встречаю лишь пустоту, а затем быстрый удар его ноги, который выбивает почву у меня из-под ног. Я падаю на руки и колени, боль пульсирует в костях и мышцах. Это чувство тоже обострено — и боль отдается в моих ушах почти так же громко, как вздохи моих однокурсников, разносящиеся эхом по арене.

Ярость заставляет меня подняться, и мой следующий удар — это буквальный замах в темноте. Он блокирует меня ладонью, и ощущение соприкосновения нашей кожи волной проходит по моей руке.

Еще один удар, еще один блок. Мой следующий пинок рассекает воздух.

Он слишком ловок, слишком умен. Он знает каждое мое движение еще до того, как я его совершу. Он знает каждое движение еще до того, как я сама осознаю, что собираюсь его сделать.

— А ты была близка, впрочем, — шепчет он, будто проникая в мои мысли. — Так близка.

Его голос звучит немного тепло. Немного игриво. Будто он получает удовольствие, уворачиваясь и ныряя. Несмотря на мое тяжелое дыхание, я ни разу не попала по нему.

Демоническая скорость и выучка Выводка — даже мои охотничьи чувства, мои чувства эона, не могут за ним угнаться. Его следующий удар с силой валит меня на плечо. Я мгновенно понимаю, что эта боль не из тех, от которых быстро оправляешься. Она расходится по всей руке, вниз по боку и по спине. У меня нет шансов увернуться от его следующего удара, пока я корчусь на полу в агонии; я вздрагиваю за повязкой, готовясь к удару, только чтобы услышать, как он с хрустом вонзается в камень в нескольких сантиметрах от моей головы.

Задыхаясь, я срываю повязку и обнаруживаю его тяжело дышащим надо мной. Он поднимает свою повязку, и эти неспокойные синие глаза впиваются в мои так яростно, что я забываю, как дышать.

Затем он встает и срывает футболку через голову тем самым движением одной рукой, как это делают мужчины.

— Урок окончен.

Я осторожно поднимаюсь, хватаю толстовку и плетусь обратно к трибунам. Плечо ноет, и я придерживаю его, ковыляя так, чтобы поменьше нагружать спазмированные мышцы спины.

— Ты была крутой там, — говорит мне София, забирая мою сумку, чтобы мне не пришлось её нести.

Эллиот одобрительно кивает.

— Как слепая королева-воин.

Челюсть Китти сжата от сочувственного разочарования.

— Ты почти достала его.

Все трое смотрят на Питера, будто настала его очередь. Он лишь смиренно пожимает плечами.

— Я не мог на это смотреть.

Мы собираем вещи, и я бреду к выходу, тронутая тем, что мои друзья идут так же медленно, как и я, а не уходят вместе с остальным классом. Мы уже почти вышли в покрытое росой утро, где я смогу в тишине зализывать свои позорные раны, когда нас останавливает гремящий голос Рида.

— Валентайн, Бриггс и Томпсон.

София, Китти и Эллиот оборачиваются, напряжение в их плечах такое, будто их застукали с поличным. Он всё еще без рубашки и в поту, его лицо — та же маска холодной сосредоточенности.

— Я бы хотел, чтобы вы трое присоединились к моему классу полевой подготовки.

— Что? — возмущаюсь я. Я не хочу проводить с Ридом больше времени, чем необходимо, но я держалась против него и не получила приглашения делать то, чем занимаюсь с семи лет?

— Разумеется, — говорит Китти, выпрямляясь. — Это будет честью.

— Я в деле. — Эллиот ухмыляется.

София бросает один взгляд в мою сторону, сдвинув брови, прежде чем сказать:

— Я тоже.

Питер смотрит на свои ботинки.

Но моя кровь кипит в жилах.

— А как же я?

Рельефные мышцы пресса Рида сокращаются, когда его взгляд падает на мое плечо.

— Ты не готова.

— Не готова? Я лучше всех здесь присутствующих.

— Ну-ну, — говорит София одновременно с тем, как Эллиот бормочет: «О-о-окей». Я даже не смею смотреть на Китти.

— Ты безрассудна, — говорит Рид. — Ты слишком рискуешь. Сражаешься сердцем, а не головой.

— Что это за чушь из плохого боевика…