Нет. Только не сейчас.

— Уф, — простонала я. — Хватит говорить.

Он усмехнулся и принялся целовать горячую кожу — вниз по шее, через ключицу; ладони стальными тисками обхватили бёдра. Я гналась за оргазмом, пытаясь сбросить давление, которое накапливалось внутри уже одной Луне известно сколько — часы, дни, месяцы. Сейчас мне это было нужнее всего на свете. Я натянулась как пружина, перед глазами появились пятна, но бёдра горели, усталость наконец брала верх.

— Блядь, — захныкала я. — Мне нужно… Я не могу…

Спина ударилась о диванные подушки. Прежде чем я успела вскрикнуть от неожиданности, мои ноги уже лежали на плечах Уайатта, а он вбивался в меня — жестоко, безжалостно, не похоже ни на что испытанное прежде.

Тело взорвалось на миллион осколков, и я закричала.

— Да, — зарычал Уайатт. — Блядь, да, малышка. Как же грёбано хорошо.

Я сорвалась с обрыва, напряжение покинуло тело, превратив его в мокрую лапшу. Уайатт ещё дважды жёстко толкнулся, а затем с разочарованным рёвом выдернул член. Опустился на пол перед диваном; твёрдый член сжимал кулак, костяшки побелели, а челюсть напряглась не хуже, чем у Хита в самый скверный день.

Медленно я привела себя в порядок. Села, разгладила футболку и поправила юбку, которая перекрутилась набок и задралась почти до груди. Расчесала волосы пальцами и снова завязала шнурок на развязавшемся кеде.

Зверица — одновременно к моему облегчению и вечному раздражению — мирно развалилась, насытив жажду крови и обычную похоть.

Уайатт молчал, широкая грудь вздымалась, пока он восстанавливал дыхание. Смотрел, как я поднялась и в последний раз разгладила одолженную одежду. Порочная улыбка и томный взгляд исчезли.

Теперь он был хищником.

— Я, эм… — начала я. Щёки загорелись, что было нелепо после всего произошедшего. — Спасибо, Уайатт. Мне и правда лучше.

— В любое грёбаное время, Дикая кошечка, — ответил он, и это прозвучало одновременно клятвой и угрозой. Сжал член, всё ещё твёрдый и полный обещания второго раунда, если я захочу.

Мне пора было уходить.

Решительно подойдя к двери, я повернула замок, но что-то потянуло назад. Я бросила последний взгляд на Уайатта через плечо.

— А что было самым сложным? — тихо спросила я.

Ему не пришлось уточнять. Зелёные глаза с красноватым блеском сверкнули, когда он ответил так же тихо:

— Отказаться от тебя.

Я вышла, не сказав ни слова, и плотно закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 20

ХИТ

— На каком основании был брошен вызов?

Эйден смотрел на следователя Совета как на самое тупое сверхъестественное существо, какое ему когда-либо доводилось видеть.

— Надо было встать перед почти одичавшим волком-Альфой и вежливо попросить его обратиться и изложить свои претензии? Нам остаётся лишь делать предположения, учитывая нашу общую историю, которую мой брат уже изложил вашему коллеге.

Его коллега, одетый в такие же поло и брюки, стоял над телом мёртвого волка и фотографировал его на телефон. Как и полагалось у перевёртышей, погибших в бою в облике зверя, Махони не вернулся в человеческую форму, и похоронят его волком.

Следователь раздражённо поджал губы: снисходительный тон Эйдена ему не нравился, но возразить Блэквеллу он не мог. Ему было лет тридцать с небольшим, и аура выдавала в нём обычного волка — таких в правоохранительных органах перевёртышей было много. Он явно устал и был недоволен тем, что посреди ночи его вытащили из постели разбираться с горячими молодыми перевёртышами, убивающими друг друга на парковке бара.

— Просто изложите суть для официального протокола.

Я хрустнул шеей, и он поморщился. Парень был лет на десять старше, но Альфой всё равно оставался я.

— Как уже говорил, мой квад выпивал в баре, когда один из однокурсников сообщил, что на заднем дворе подрались боец нашего Отряда поддержки, — напоминание: я не только Блэквелл, но и Страж, — и Кейс Махони. Мы вышли и как раз увидели, как Махони обратился волком и напал на куда более слабого лиса.

Следователь нахмурился.

— Потеря контроля немыслимая для Альфы.

— Немыслимая, — согласился я. — Лис успел обратиться и сбежать, но вместо того, чтобы прекратить драку, когда она естественным образом закончилась, Махони решил напасть на Эйдена.

— Я едва успел завершить обращение, — скучающим тоном добавил Эйден и поправил рукава. — К счастью, в машине была запасная одежда.

— И Альфа сразу бросился к горлу? — спросил следователь.

— Да, — ответил я. — Явный смертельный вызов. Можем лишь предположить, что он всё ещё таил обиду со времён нашего обучения на Стражей. Он и его тройка были бесхребетными трусами и никудышными напарниками. Мы дали им понять, что думаем.