Как какую-то куклу.

Прижимает прям плотно.

— Что?!

Я подскакиваю, инстинктивно вырываюсь, совершенно позабыв на мгновение о том, что я теперь с ним практически связана одной цепью.

Браслет больно врезается в запястье.

Замираю, тяжело и часто дыша, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Краем глаза замечаю, как все вокруг продолжают пялиться на нас.

Щеки вспыхивают от стыда. Это уже переходит все границы.

"Ладно, Фима, — говорю я себе мысленно, с трудом проглатывая ком в горле. — Пожалуйста, держи себя в руках. Не дай ему еще большего повода для издевательств. Не показывай, как тебе плохо".

— Ладно, — произношу я вслух, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, хотя внутри все клокочет. — Так и быть.

Только тогда мерзкий Волков меня отпускает.

Я плюхаюсь, наконец, на свой стул. Неуклюже. Чуть не опрокинув его. Но это уже какие-то мелочи.

— Это незаконно! — произношу уже кое-как спокойным тоном. — Я обращусь полицию!

— О, не волнуйся, — Волков наклоняется еще ближе, его голос становится тише, интимнее, отчего мне становится еще противнее. — Это всего лишь игрушечные наручники, Лебедева. Из одного магазина. Ну, знаешь, ммм. Впрочем, не для детских ушей. Не для ушей таких зубрилок, как ты.

Игрушечные? Но ощущаются они вполне себе настоящими.

И унижение от них – самое настоящее.

Он продумал все, этот дьявол.

Он превратил мой День рождения в цирк, а меня – в главную клоунессу.

Слезы обиды и бессилия жгут глаза, но я изо всех сил стараюсь не заплакать. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Я тебя ненавижу, Волков, — шиплю я, глядя ему в глаза с такой яростью, на какую только способна.

— Чувства взаимны, Лебедева, — выдает в ответ. — А теперь давай, задувай свечи.

Снова командует.

— Или помочь? Задуем вместе. Как дружная пара.

Снова издевается.

Кидаю взгляд на торт, на котором одиноко догорают несколько свечей, оплавляя воск на кремовые розы.

Я смотрю на эти свечи, потом на Волкова. И во мне снова вспыхивает злость, но на этот раз более холодная, более осмысленная.

— Желаю, чтобы ты, Волков, сквозь землю провалился! — выпаливаю я ему прямо в лицо и быстро, со всей силы дую на свечи, пока Волков недовольно морщится.

Пламя гаснет под его жестким и, наконец-то, уже без тени усмешки взглядом.

В его глазах на мгновение мелькает что-то непонятное. Разочарование? Или злость?

Так-то тебе, так, зараза! Хоть какая-то маленькая месть.

Впрочем, Волков довольно быстро возвращает себе состояние нахального, обнаглевшего от вседозволенности мажора. Губы его снова кривятся в той самой мерзкой усмешке, которая вызывает у меня желание немедленно ее стереть.

— Какое трогательное пожелание, Лебедева, — тянет он, откидываясь на спинку стула. — Занесем это в раздел самых дурацких пожеланий.

И тут, наконец, Аленка, видимо, набравшись смелости, подает голос.

— Артем, ну реально. Ну, пошутили и хватит, — просит она, ее голос звучит немного испуганно, но настойчиво. — Отпусти уже Фиму. Это уже больше не смешно.

— Да, — поддакивает Лиза, тоже осмелев. — У нее все-таки днюха. Зачем так портить праздник?

Волков медленно поворачивает голову к ним, и его взгляд становится таким холодным, что подруги инстинктивно съеживаются.

— А вас кто-то спрашивал, девочки? — ледяным тоном интересуется он. — Или вы тоже хотите…последствий?

Аленка и Лиза тут же замолкают, испуганно глядя то на меня, то на него.

— Вот и славно, — удовлетворенно кивает Волков.

А затем снова обращается ко мне:

— Ну что, Лебедева, торт есть будем?

Вот бы этим тортом ему в лицо.

Но страшно.

Вдруг и правда возникнут проблемы с тем, что он не отпустит домой до одиннадцати.

Ведь этот придурок как сказал, так и сделает.

Хочет, чтобы я слушалась его и была покладистой.

Гад.

От мамы из-за него влетит. Вообще больше никуда не отпустит. Да и с ним ни за что лишнее время не останусь.

— Аппетита нет, Волков, — заявляю. — Компания как-то подкачала.

— Ну, тогда сменим обстановку. Кафе, конечно, милое, но как-то… скучновато для такого знаменательного события, как днюха самой зубрилки Лебедевой. Надо как-то разнообразить вечер, что ли.

Он резко поднимается, и я, скованная с ним, вынуждена вскочить следом, едва не споткнувшись.

— Куда ты меня тащишь?! — возмущаюсь я, пытаясь упереться, с недоумением оборачиваясь на девчонок

Но он сильнее.

— Прогуляемся, — коротко бросает, и, не обращая внимания на мои протесты и удивленные взгляды посетителей, тащит меня к выходу.

Вижу через стеклянные двери как Аленка и Лиза кидаются на помощь, но прихвостни Волкова их тут же тормозят.

— Держи нас в курсе, Фим, — только и успевает выкрикнуть Аленка вслед.

Вот только в курсе чего, интересно?