Кафе маленькое, и теперь наша компания привлекает еще больше внимания. Щеки горят от стыда и злости.

— Подвох?

Волков выгибает брови, делая вид, что искренне не понимает, о чем я.

А потом, с той же наглой ухмылкой, плюхается на стул рядом со мной, почти касаясь по пути моего плеча своим.

А потом еще и своим коленом мое задевая.

Дергаюсь, как от разряда тока.

Его дружки рассаживаются вокруг, создавая плотное кольцо.

— О, тортик. И свечи. А почему не задула, Лебедева?

— Жду, пока ты и твои прихвостни свалите отсюда, — отрезаю я, чувствуя, как внутри все закипает.

— Как грубо. А у меня для тебя, Лебедева, между прочим, есть еще один подарок.

— Убирайся, — цежу сквозь зубы, игнорируя его слова. — Вот это будет самый лучший подарок.

Но Волков уже наклоняется ко мне, его лицо оказывается слишком близко. Я инстинктивно отшатываюсь, но он быстрее.

Я даже оглянуться не успеваю, как на запястье моей правой руки с холодным щелчком смыкается блестящий металлический браслет.

Наручник!

Что это? Купил в магазине для розыгрышей?

Я дергаю рукой, но он крепко держит.

Второй браслет с таким же противным щелчком смыкается на запястье его левой руки.

— Это… это что такое?!!!

От возмущения и неверия в происходящее у меня просто не находится слов.

Я смотрю то на свою руку, скованную с его, то на его самодовольное лицо, и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Он приковал меня к себе. Наручниками.

На моем Дне рождения! В общественном месте!

А ключ он с демонстративной медлительностью прячет в карман своих штанов.

Словно дразнит, показывая, где теперь находится моя свобода.

Черт! Извращенец какой-то!

— Ну что, Лебедева.

Белозубая ухмылка становится еще нахальнее, шире, просто невыносимой.

— Теперь, хочешь ты того или нет, но ты проведешь этот вечер в компании со мной. А если будешь плохо себя вести и меня не устроит твое поведение, возможно, что и ночь.

Глава 4

— Что!?!

«Теперь, хочешь ты того или нет, но ты проведешь этот вечер в компании со мной»

?!?

«А если будешь плохо себя вести и меня не устроит твое поведение, возможно, что и ночь».

???

Это…Это как вообще понимать?!?

Это что же такое!!!!

Его слова звучат как пощечина. Как издевательство.

Форменное. Что даже в страшном кошмаре не приснится.

Ярость, горячая и слепая, захлестывает.

Все, что мне хочется сделать прямо сейчас – это врезать по этой смазливой самодовольной и крайне тупой физиономии.

Врезать настолько сильно, насколько смогу.

Стереть с его губ эту мерзкую ухмылку.

И бить его, бить, пока этот противный, невыносимый во всех отношениях Артем Волков не потеряет сознание.

Пока не перестанет дышать на меня своим мятным дыханием, насмехаться мне прямо в лицо, отравлять все пространство запахом своего дорогого парфюма.

Пальцы уже сжимаются в кулаки, да так, что ногти впиваются в ладони. Я просто дрожу от еле сдерживаемого бешенства.

— Ты… ты псих! — выкрикиваю. — Полный отморозок!

И в следующий миг я набрасываюсь на него.

Терять уже нечего. Мое терпение лопнуло.

Набрасываюсь на его лицо, на эту самодовольную, мерзкую ухмылку.

Расцарапать.

Разорвать на части!

Чтобы он испугался хоть на мгновение! Чтобы понял, что со мной так нельзя!

Я сейчас же добьюсь этого.

Но вот отчего-то ухмылка Волкова становится все шире, еще более издевательской. А еще он с пугающей легкостью меня перехватывает, его свободная рука обвивает мою талию, прижимая к себе так, что я и сдвинуться не могу.

Держит жестко, едва ли не причиняя боль.

— Лебедева, ты слышала вообще, что я тебе сказал? — его голос, низкий и властный, звучит прямо у моего уха. — Сиди тихо и подчиняйся мне. Иначе скорое возвращение домой тебе вообще не светит. Уяснила?

— Мерзавец! — выкрикиваю повторно, пытаясь вывернуться из его стальной хватки. — Сейчас же отпусти!!!

— Только если хорошо попросишь, Лебедева, — он чуть ослабляет хватку, давая мне глотнуть воздуха, но не отпуская. — У тебя есть последний шанс задобрить меня и исправить ситуацию. Или будет хуже.

Подонок! Какую ситуацию? Которую он сам же и создал?

— Псих!

— Псих? Возможно, — легко соглашается он. — Но ты же любишь острые ощущения, Лебедева. Вот, я тебе их и обеспечил. Бесплатно, заметь. Подарок.

Его дружки тихо посмеиваются, глядя на это представление.

Аленка и Лиза сидят бледные, как смерть, не в силах произнести ни слова.

Остальные посетители кафе таращатся на нас, кто с любопытством, кто с осуждением, но никто не вмешивается.

— Вижу, не хочешь исправляться... — вздыхает тем временем Волков с притворной печалью, хотя глаза злорадно блестят. — Тогда придется тебе остаток праздника посидеть у меня на коленях. Так будет спокойнее. Для всех.

И он усаживает к себе на колени.