— Лианна Морвейн. Я случайно оказалась в Крепости. Направлялась из столицы в дальнюю провинцию.

— Понятно, — она деловито кивнула и не стала больше ни о чем спрашивать.

Миновав еще несколько проходов, мы поднялись по винтовой лестнице.

— Здесь жилое крыло, — пояснила женщина. — В самом конце — покои господина Эйнара.

Дверь в мою комнату оказалась по левую руку, чуть раньше конца коридора. Хельда отперла её ключом, и мы вошли.

Спальня была простой, но опрятной: кровать, застеленная шерстяным одеялом, стол у стены, стул у окошка-бойницы. В углу я заметила умывальник с пустым кувшином.

— Это смежные покои, — сказала она, указав на тяжёлый шкаф, плотно придвинутый к стене. — За ним раньше была дверь, ведущая в соседние комнаты. Теперь ею не пользуются.

Я невольно задержала взгляд на массивном шкафе.

— Так странно... зачем бы в крепости нужны соединенные дверью спальни?

Хельда равнодушно пожала плечами.

— Наверное, думали, что военачальники станут селить здесь своих жен, а может, и детей. Безумцы, — она покачала головой, но тут же одернула себя и вернулась к прежнему сухому голосу. — Я принесу воды для умывания.

Она уже повернулась и шагнула к дверям, когда я ее окликнула.

— У вас не найдется подходящей одежды?.. Часть моих вещей уничтожил взрыв, а часть осталась дома.

Хельда нахмурилась.

— Я постараюсь подобрать что-то, но... женщины — редкие здесь гости. Даже не знаю...

— Я ношу и мужское. Мне не нужны роскошные платья, — быстро добавила я.

Она мазнула по мне взглядом, в котором чувствовалось любопытство, и кивнула.

— Я постараюсь.

Когда за ней закрылась дверь, я опустилась на кровать и несколько минут с отсутствующим видом пялилась в стену напротив. Сквозь узкое окно в комнату проникал солнечный свет, и в его лучах танцевали пылинки. Зрелище было таким умиротворяющим, что случившееся со мной казалось страшным сном.

Встряхнувшись, я сняла с пояса сумку и высыпала на покрывало ее содержимое. Единственные вещи, которые у меня остались.

Я взяла в руки «живой» пергамент и ожидаемо ничего не почувствовала. Дракон не лгал, здесь действительно блокировали магию, и это значило, что я не смогу отправить послание профессору Ардену.

Он должен ждать меня, я обещала написать, как только окажусь в поместье. Начнет ли он волноваться? Станет ли меня разыскивать? Свяжется ли с родней?..

И будет ли от этого толк?..

Болезненная, горькая мысль заставила взвиться на ноги. Обхватив ладонями плечи, я принялась ходить от одной стены до другой, пытаясь справиться с волнением.

«Вернуться туда, где вас пытались убить?»

В памяти всплыл вопрос, который задал дракон. Догадки были — одна горше другой.

Дядя с тетей или Роувены?

Роувены или дядя с тетей?

Роувены, дядя и тетя вместе?..

Поэтому Джеймс просил прощения, когда напился тем вечером? Поэтому Фелиция сперва пустила к порталу — специально приобретенному — меня? Потому что знала о взрыве?..

Но зачем? И если в корысть родни я еще могла поверить, то придумать, почему Роувены желали моей смерти, — нет. Помолвка расторгнута, дядя Джеймс выплатил компенсацию и решил отправить меня в ссылку, с которой я смирилась. В их глазах я уезжала подальше от столицы и не угрожала больше драгоценной чести рода.

Зачем бы меня убивать?..

От бессилия опускались руки. Мне казалось, передо мной детская игра, в которой не хватает одного кусочка, потому и не складывалась цельная картина.

Надо бы мыслить отрешенно, отринуть все эмоции и учитывать лишь сухие факты, но я не могла. Речь шла о людях, которые вырастили меня, когда убили родителей. Они заботились обо мне, и пусть я никогда не получала от тети Фелиции материнского тепла — так и родные дочери редко дожидались ласкового слова.

Могли ли... могли ли они узнать, что я лишилась магии? Стала бесполезной, пустой. Что не смогу работать в лавке и создавать артефакты.

Откуда бы?

Я доверяла профессору Ардену, как не доверяла никому, а целитель был связан магией: даже при желании она не позволила бы ему раскрыть ничего о человеке, обратившемуся за помощью.

От догадок и подозрений начала болеть голова, и в какой-то момент я вновь опустилась на кровать, чтобы закончить разбирать вещи. Хотелось немного отвлечься, я не помогу себе, если стану постоянно тревожиться.

Взгляд сразу же наткнулся на овальный портрет матери в серебряной, уже слегка потертой оправе. Черные волосы, строгие зеленые глаза... Я была совсем на нее непохожа.

Портрет я поставила на небольшой прикроватный столик и рядом с ним положила старинный медальон на длинной цепочке. Ничего особенно ценного в нём не было: гладкий камень тёмного цвета в оправе из потускневшего металла.

Мама застегнула его мне на шее в день, когда они с отцом отправились в поездку, из которой не вернулись.

«Пусть всегда будет при тебе, Лиана».