Ресторан этот… сам не знал, откуда взялось желание поужинать с ней вне дома. Накатило и всё. И серьги… Мысль о лежащем в кармане подарке мелькнула и пропала. Синие сапфиры в белом золоте. Её глаза в обрамлении чёрных, как самая непроглядная бархатная ночь ресниц…

Зарычав, схватил её за скомканный подол и заставил опуститься сверху. Бёдра её были раздвинуты, а там, между… Рывком расстегнул незаметную молнию сбоку её платья и спустил его с плеч. Притянул её ближе и обхватил губами твёрдый торчащий сосок. Услышал её стон, почувствовал, как пальцы её впиваются мне в плечи и вогнал себя в неё. Мы вскрикнули, и из горла моего вырвалось нечто похожее на сдавленный смех.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — просипел я, помогая ей двигаться.

В ответ она неразборчиво промурлыкала и, обхватив за шею, притянула меня к груди. Я понял, чего она хочет. Снова втянул сосок, обвёл языком, мягко прижал зубами. Сдавил её ягодицы и стал насаживать на себя. Откровенный звук соприкосновения тел… Её запах, её влажное желание на мне. По шее её покатилась капля пота: по ключицам, в ложбинку меж округлых порозовевших грудей. Я слизал её, вдохнул запах. Как же она пахнет… Уже только от одного её запаха можно кончить, а уж её соски…

— Давай. – Она приподнялась и опустилась. Одна моя ладонь переместилась на её влажную гибкую спину. – Да… Господи, Мила…

Чувствуя, как она начинает пульсировать, сокращаться, дрожать, я закрыл глаза. Глубоко… Ещё глубже… Так, чтобы слышать её крик. Её пульсация передалась мне, и я почувствовал, как меня накрывает мощным оргазмом. Вжал её в себя, ткнулся ей в грудь и сглотнул, вдыхая снова и снова. Услышал, как она всхлипывает и приоткрыл глаза, не понимая, в чём дело.

— Боже мой… — всхлипнула она, обмякнув в моих руках, и до меня дошло, что это не слёзы. Девчонку накрыло.

Я погладил её по волосам и обнял, давая возможность успокоиться. Сердце у неё лихорадочно стучало, вторя звуку моего собственного, дыхание было тяжёлым.

— Мда… — хмыкнул я, пошлёпав её по бедру, и хотел толкнуть, чтобы она встала, но передумал и вместо этого шлёпнул ещё раз, а потом, дотянувшись, взял со стола бутылку с вином.

19

Милана

— Кажется, я отвыкла где-то бывать, — призналась со вздохом, сидя на заднем сиденье внедорожника Вандора.

Машина уверенно и плавно катила по укутанному сумраком позднего вечера пригороду. Вдоль обочины, убаюкивая, мелькали огоньки. Помимо нас в машине был лишь водитель, но присутствия его я практически не ощущала. Бедро Вандора касалось моего бедра, рука его лежала на моей коленке. Меня разморило. Эта поездка, ошеломительный секс, вино и, наконец, ужин…

— Хочу домой, — сказала честно, когда Вандор погладил мою ногу. – Приедем, сразу спать лягу. Только к Стэлле зайду на минутку.

— Думаю, со Стэллой тебе придётся подождать, — ответил он, и, когда я, озадаченная его словами, подняла взгляд, добавил: — Сейчас мы не поедем домой, Милана.

— А куда мы поедем? – забеспокоилась я.

Этот мужчина был для меня загадкой. Только-только я начинала успокаиваться, привыкать, он снова ставил меня в тупик. Куда мы едем? Что у него на уме? Во мне невольно зародился огонёк страха, и я пристальнее всмотрелась в его лицо.

— Скоро узнаешь, — ответил спокойно. – Несколько дней ты поживёшь в другом месте.

— А ты?

— А у меня есть кое-какие дела, — проговорил он так, что я поняла – дальше расспрашивать бесполезно.

Вот только тревога моя никуда не делась. Почему я должна жить в другом месте? Он уезжает? Или… Внутри появилось мерзкое ощущение, определение которому найти было трудно. Если к нему приезжает женщина, то… Я уставилась в окно, однако долго просидеть так мне не удалось. Вандор опять погладил мою коленку, коснулся мочки уха.

— Что ты делаешь? – тут же спросила я, обернувшись к нему.

— Совсем забыл, — уголки его губ дёрнулись.

Опустив взгляд, я увидела у него на коленях коробочку. Вандор раскрыл ладонь. На ней лежали серьги с крупными синими камнями. Несколько секунд, словно зачарованная, я смотрела на них, а после шепнула:

— Красивые…

Серёжки и правда были красивые: ажурное плетение белого металла вокруг синевы камня. Маленькое произведение искусства. Подобного я не то что не носила никогда – не видела.

— У моей женщины должно быть всё только самое лучшее, — проговорил он тихо, сипловато и очень серьёзно.

Его женщина? Его женщина?! Позабыв про серьги, я впилась в него взглядом. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Не говоря ни слова, он склонился ко мне и, сняв мои простенькие старые серьги, вдел новые – вначале одну, затем другую. Я судорожно вздохнула и коснулась мочки уха. Снова посмотрела на Вандора, пытаясь найти в нём ответы на невысказанные вопросы, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Лишь в колкой синеве глаз, где-то там, в самой глубине, танцевали языки тёмного пламени.