Проснулась я от того, что мне было неуютно, как-то липко, и ныло внизу живота. Спросонок я ничего не могла понять, но создавалось ощущение, будто я лежу на теплом мокром полотенце. Я пощупала простынь под собой - она была влажной. Потянувшись к ночнику, я включила свет и у меня перехватило дыхание - мои пальцы были в крови. Резко отдернув одеяло, я похолодела от страха - прокладка, пижамные штаны и одеяло в некоторых местах были пропитаны кровью. Я вскочила с кровати и увидела, что на простыни расплывается огромное алое пятно. Я начала сдергивать простынь и обнаружила, что матрас выглядел не лучше. Сердце бешено стучало, и я застыла с простыней в руках, не зная, что делать. Часы показывали начало второго, Барретта дома не было, и Лат здесь точно ничем не поможет, к тому же, я вся была в крови.

Сердце колотилось о ребра, меня кинуло в холодный пот, и только сейчас я почувствовала ноющие спазмы внизу живота. Со мной такого никогда раньше не было, и мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я вспомнила, как маму, всю в крови, увозила скорая, после чего она уже больше никогда не вернулась домой. Вспомнила, как отец выбрасывал окровавленные простыни и сжигал матрас на заднем дворе, и меня сковало от ужаса. Я еще раз посмотрела на свою пижаму, матрас, простыни, пропитанные кровью, и трясущимися руками взяла сотовый. Мне нужно было позвонить Ричарду. Но я не знала его телефон. Дуглас. Холодными пальцами я нашла его номер и нажала на вызов. Три гудка и его встревоженный голос:

- Мисс Харт, что случилось?

- Мне нужно срочно поговорить с Ричардом, но я не знаю его телефона, - тихим голосом проговорила я, стараясь не паниковать.

- Сейчас, - с тревогой в голосе быстро сказал он, и в трубке повисла тишина, на фоне которой слышались мужские голоса.

Время замерло и мне казалось, что я слышу как несется кровь по моим венам.

- Что случилось? - услышала я родной голос, и меня начало отпускать.

- У меня кровотечение... Кажется, сильное... - тихо произнесла я.

- Скоро буду, - сказал он и четким холодным голосом проинструктировал: - Прими горизонтальное положение и до моего приезда не вставай.

- Ричард, мне страшно, - прошептала я.

Секундное молчание и его спокойный голос:

- Ничего не бойся, - и отбой.

Я смыла с себя кровь, переоделась в чистое белье и, понимая, что прокладки не помогут, разорвала чистую простынь и использовала ее. Укутавшись в махровый халат, я хотела лечь в постель, но передумала, перед глазами вставала картина окровавленного  матраса, поэтому я вышла и направилась в спальню Ричарда. Устроившись на его большой кровати, вдыхая запах его подушки, я стала успокаиваться, и сердце постепенно замедлило свой ритм. Внезапно, через открытую дверь спальни, я услышала стук в мою комнату - это был Лат.

- Лат, я здесь, - выкрикнула я из хозяйской спальни и накрылась покрывалом.

“Ну вот, парня разбудил”, - нахмурилась я, но мне было гораздо уютнее от эгоистичной мысли, что Лат не спит и в доме я бодрствую не одна.

Он зашел с огромным стаканом гранатового сока и бутылкой воды.

- Ричард сказал, вам нужно все это выпить.

Я кивнула, и парень удалился.

Допивая бутылку воды, я услышала тихий голос, знакомые шаги по лестнице и затем по гулкому холлу. Я ждала этих шагов больше всего на свете - от них мне становилось спокойно на душе. Барретт зашел в спальню, как всегда, со спокойным видом, но я отметила, что его лицо было уставшим, будто он не спал несколько дней. Он был одет в один из своих дорогих костюмов. Просканировав мое лицо, он опустил свою ладонь на мой лоб, проверяя температуру, померял пульс и затем пощупал мои холодные босые ступни.

- Живот болит?

- Только иногда ноет, но чувствую я себя нормально, - стараясь, чтобы мой голос не дрожал, ответила я.

Он бросил взгляд на пустую бутылку воды и тихо спросил:

- Голова кружится?

- Немного, когда резко вскочила с кровати, - призналась я.

Более не говоря ни слова, он вышел, и я услышала, что он зашел в мою комнату. Через пару минут он вновь был в коридоре, и говорил по телефону:

- ...сильное, Генри, сильное... Это обязательно?... Блядь, я расставил ловушки и сам залег на дно. Может все-таки лучше пришлешь специалиста с оборудованием сюда?... Понял... Это может быть что-то серьезное... Согласен... мы только упустим время, и ее все равно придется госпитализировать... Скоро будем.

Что значит “расставил ловушки и залег на дно”?!

Через пару минут он зашел в спальню с моими вещами. Сняв с меня халат, он кинул взгляд на большой кусок свернутой простыни, выглядывавший из-под моих трусиков, и вышел, но вскоре вернулся с таким же куском чистой свернутой простыни.

Как только он потянул ко мне руки, я поняла, что он хочет заменить окровавленную ткань и резко дернулась в сторону.

- Я сама! - тихой паникой запротестовала я, пытаясь забрать чистый сверток.

Он ничего не ответил, лишь отдал “прокладку” и застыл в ожидании.

- Я стесняюсь, отвернись, пожалуйста, - краснея до корней волос, пролепетала я.

- Блядь, не начинай, - устало сказал он, и вновь потянул руки, а я понимая, что лучше ему не возражать, быстро поменяла прокладку, пытаясь спрятать в руках окровавленную.

Барретт с невозмутимым видом забрал у меня кровавую простынь и ушел в ванную комнату. Через минуту он вернулся с влажными от воды руками и начал уже ставший для меня привычным ритуал моего одевания.

- Мы едем в больницу к доктору Митчеллу? - спросила я, пока он натягивал на меня сарафан.