Мысль о том, что я могу вырваться из этой мраморной крепости уже на этих выходных, будоражила кровь, но, памятуя о характере Барретта, сильно я не обольщалась и сразу настроилась на отказ, давая себе обещание принять его “нет” спокойно и с достоинством.  В конце концов, устроить день рождения отца можно будет и через неделю, когда срок моего заключения окончится.

Еще на лестнице почувствовав аромат свежесваренного кофе и запеченных с корицей яблок, я улыбнулась и ускорила шаг.

- Доброе утро, Лат, - зайдя на кухню, поздоровалась я с парнем, пока тот с серьезным видом колдовал над плитой, готовя оладьи.

- Завтрак еще не готов, кун-Лили, - увидев меня в проеме, немного растеряно произнес парень.

- Я не за завтраком, - пояснила я. - Мне нужно поговорить с Ричардом. Но я не знаю его номера телефона.

- У вас что-то случилось? - насторожился таец.  

- Нет. Просто у моего отца день рождения и я бы хотела уехать на выходные домой.

Не требуя от меня более ни слова, Лат вытащил телефон и, нажав на вызов, протянул мне трубку.

Совсем не рассчитывая, что срок моего заточения сократят, я взяла сотовый и через пару гудков услышала тихий, но уверенный баритон:

- Барретт.

Глава 27.

Пока я собиралась с мыслями, Лат тактично вышел из кухни, а я, глубоко вздохнув, начала разговор.

- Доброе утро, - тихо произнесла я, но, внезапно услышав на заднем плане мужские голоса, предположила, что он на встрече, и быстро добавила: - Если я не вовремя, я перезвоню в другое время.

- Что ты хотела? - коротко спросил он.

- Я бы хотела в субботу поехать домой к отцу. У папы сегодня день рождения и мы хотели на выходных отметить праздник небольшим кругом близких друзей

- Нет, - спокойно отрезал Барретт, но я, предполагая такой ответ, продолжила:

- Тогда в воскресенье. Может быть, я могу…

- Нет, - все тем же спокойным тоном прервал меня Барретт.

- Отец очень хотел меня видеть… - произнесла я, но уже понимала, что дальнейшие уговоры бесполезны.

- Не обсуждается, - отрезал он.

Этот человек был непробиваем. Вести с ним беседы было одним сплошным удовольствием - удивительно развернутые предложения и великолепно обоснованные ответы.

- Еще вопросы?

Вопросов у меня не было - но у меня было желание наступить со всей силы пяткой ему на ногу  и назвать Тираном. Но я держала себя в руках и, лишь сглотнув досаду, бесшумно выдохнула.

- Нет вопросов, - нахмурилась я и дала отбой.  

Несмотря на то, что я была готова к этому отказу, в душе все же теплился лучик надежды повидать отца на день рождения и уехать из этой крепости хотя бы на день раньше, поэтому, отдавая телефон Лату, я опустила глаза, чтобы скрыть свое негодование и плохое настроение от испорченного дня, так хорошо начавшегося.

Четверг проходил неприветливо - небесная канцелярия напомнила нам всем, что осень вступила в свои права, и подтвердила этот факт дождем и штормом на море. Я смотрела на большие вздымающиеся волны, которые разбивались о берег, превращаясь в белую бурлящую пену, и мне казалось, что природа своим ненастьем вторила в унисон моей грусти.

Весь день тянулся, словно липкая вязкая нуга, и я полностью погрузилась в учебу, в сотый раз дав себе обещание больше не думать о моем Тиране.

Вечером, перед сном, я почувствовала ноющую боль в низу живота, грудь уже днем налилась, стала твердой, как яблоки, и к ней невозможно было прикоснуться - вероятно, начались месячные, и организм меня об этом предупреждал. Я тут же подорвалась в ванную, но тревога оказалась ложной - мое белье было лишь немного запачкано.

Потянувшись к несессеру, который для меня упаковала в свое время Джулия, я облегченно вздохнула - слава богу, что несессер, в котором были и прокладки в том числе, я переложила в ванную комнату, а то бы и он ушел с сумкой.

Сон не шел, я металась из стороны в сторону по своей большой постели, прокручивая снова и снова один и тот же вопрос у себя в голове: "Почему он не отпустил меня к отцу?" Но другого ответа, кроме того, который лежал на поверхности, у меня не было - хозяин жизни решил таким образом показать, что он распоряжается своей собственностью по своему усмотрению: захотел не отпускать в Порт-Таунсенд к отцу и не отпустил. В такие моменты меня накрывало злыми эмоциями по отношению к Барретту, и мне хотелось сделать ему больно, чтобы он испытал хоть толику той муки, которую он причинял мне своей жесткостью и эгоизмом. Но стоило мне закрыть глаза, как мой Призрак возвращался ко мне, злые эмоции отступали, и я желала только одного - обнять его и уткнуться носом в его плечо.

В пятницу, спустившись вниз чуть позже обычного, Лата на кухне я не обнаружила. Лишь теплый свежеприготовленный омлет и печеные яблоки с медом и корицей были свидетельством того, что парень выполнил свои обязанности шеф-повара и удалился к себе. Завтракая в полном одиночестве, я наблюдала за дождем и ненастьем из теплой кухни и думала только об одном - когда я уже уеду из этой тюрьмы.