На мой вопрос мама ничего не сказала, лишь приставила указательный палец к губам, показывая, чтобы я молчала, и, внезапно встав, прошла к двери. Я сидела на кровати и улыбалась - мне было уютно и совсем не хотелось никуда идти, но видя, как мама, открыв дверь, поманила рукой, я встала и направилась следом за ней. Мама спускалась вниз, и ее платье из нежного шелка развевалось в разные стороны воздушными волнами. Зайдя в гостиную, она подошла к стеклянным блокам, надавила на один из них миниатюрной ладошкой, и стекло, словно дверь, открылось, давая нам проход. В комнату тут же ворвался свежий морской ветер, всколыхнув с новой силой ее платье и темные густые волосы, которые тяжелыми волнами ниспадали до самой поясницы. Я остановилась по центру гостиной, не зная, что предпринять. Но мама повернулась ко мне и вновь жестом позвала меня вслед за собой, выходя за пределы дома. Я посмотрела на небо: там было солнечно и ясно. Я улыбнулась и, не раздумывая, шагнула за стеклянную перегородку, выходя в парк резиденции. Я почувствовала босыми ногами мягкую влажную траву и теплые плиты дорожки, которая вела к массивной каменной стене, увитой красивым зеленым плющом. Мама шла чуть впереди, и я чувствовала запах ее волос, немного напоминавший сирень с оттенками меда. Чем дальше я уходила от резиденции, тем чаще я оглядывалась по сторонам: здесь было уютно, но немного прохладно, и я поежилась от озноба. Посмотрев вверх, я отметила, что солнце скрылось за плотными непрозрачными облаками, и стало пасмурно. Но мама продолжала свой путь к наружной стене, иногда оглядываясь и проверяя, иду ли я за ней. С ее лица уже сошла улыбка, и вид у нее был немного грустный и встревоженный. Дойдя до каменной ограды, я ощутила порыв холодного ветра и, вновь бросив взгляд вверх, с удивлением обнаружила, что все небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать небольшой дождь.

Мама надавила на нишу в стене, спрятанную за плющом, и она открылась, давая нам возможность выйти. Неуверенно остановившись, я рассматривала свободный выход, но  мама смело шагнула за пределы крепости и поманила меня за собой, будто что-то хотела показать. Я шагнула через невидимый порог, и меня обдало холодным ветром. На улице стало совсем пасмурно, и начался сильный косой дождь, который больно хлестал меня по коже. Мне уже не хотелось идти дальше, к пляжу, я хотела вернуться в тихую уютную резиденцию и опять ощутить босыми ступнями мягкую траву и теплые мраморные плиты. Но мама была непреклонна. Обернувшись, она смотрела на меня тревожным и совсем невеселым взглядом, но продолжала идти вперед, к морю. Чем дальше мы отходили от резиденции, тем сильнее меня хлестал дождь, и подгонял ветер. Мамино нежное воздушное платье превратилось в сплошную мокрую тряпку и обвисло на ее тоненькой фигуре тяжелыми уродливыми лохмотьями. Мне уже было трудно идти, ноги увязали по щиколотку в холодном мокром песке. Преодолевая ветер и дождь, я пыталась остановить маму, крича ей вслед, но она меня не слышала, продолжая свой путь вперед. Вокруг стало совсем темно, небо покрылось темно-серыми сгустками туч, и я уже плохо видела мамино голубое платье в этих сумерках. А впереди бушевала стихия. Океан вздымался девятым валом и  разбивался о берег с мощным грохотом. Волны бурлили, с шипением откатывались назад, собирая всю свою силу, вновь поднимались и летели вниз, разбрызгивая белую соленую пену. Я с трудом побежала за мамой, боясь, что она сейчас подойдет так близко к морю, что ее засосет в бездну, но мама остановилась сама на краю прибоя и развернулась ко мне лицом. Я была в нескольких ярдах от мамы, но мне трудно было разглядеть ее. Внезапно громыхнуло, и в следующую секунду все небо пронзила ярко-фиолетовая молния, освещая мамино лицо - оно было несчастным. Я хотела подбежать к ней, обнять и успокоить, но она вытянула руку вперед, останавливая меня, и четко произнесла, словно я слышала этот голос у себя в голове:

- Тебе сюда нельзя.

- Мама, не стой там, тебя сейчас затянет! - выкрикнула я и, протянув руку, сделала еще один шаг навстречу ей, собираясь оттащить ее от бурлящей стихии.

Но она отрицательно покачала головой и четко произнесла:

- Ты не должна быть рядом с ним.

Не успела я ринуться вперед, как позади мамы вздыбилась огромная, цвета темного сапфира, волна и поглотила ее с головой, унося в бушующую бездну. Я закричала, что было сил "Мама! Нет!" и резко открыла глаза.

Голова кружилась, перед глазами плыли красные пятна, и откуда-то издалека доносился какой-то электронный писк. Сконцентрировав внимание, я разглядела больничную палату без окон, белые стены и пустое белое кожаное кресло. В моей руке торчала все та же игла, от которой по предплечью расплывался синяк, капельница бесшумно отсчитывала и подавала раствор в мою вену, а кардиомонитор отображал показатели моего состояния. Пошевелившись, я почувствовала в низу живота холод и, машинально опустив свободную руку вниз, наткнулась на холодный мягкий пакет.

Как только пальцы почувствовали лед, память обрушилась на меня чернотой реальности, и я с силой закрыла глаза, пытаясь преодолеть боль в груди от невосполнимой потери. Сердце застучало, виски сдавило тисками, и я непроизвольно громко выдохнула. Прибор тут же вновь запульсировал неприятным звуком, и в следующую секунду я почувствовала теплую ладонь на своем лбу. От неожиданности я резко открыла глаза и увидела всю ту же женщину с добрыми глазами, которая с тревогой смотрела на меня.

Она мне улыбнулась и в уголках ее глаз лучиками разошлись морщинки.

- Лили, ты меня слышишь? - тихо спросила она, и я кивнула. - Я помощница доктора Митчелла. Помнишь меня? Меня зовут миссис Хоуп. Эльза…

Я вновь кивнула и облизала пересохшие губы.  

- У тебя что-то болит?