Когда я залетела в приёмный покой, все присутствующие, в том числе охрана, уже знали, что от меня ждать, поэтому просто открыли дверь и я по лестнице побежала на этаж. Когда достигла коридора, который вёл в реанимацию, стала озираться и искать медсестру, чтобы хоть что-то узнать. Но никого не было в коридоре. Из-за поворота медленно вышел Кирилл с синяками под глазами, осунувшийся.

– Ты трубки не берёшь.

– Телефон разрядился. У меня зарядник в машине остался. Вот за ним ходил.

– Почему ты единогласно решил оперировать.?

Кирилл покачал головой.

– Я весь вечер был занят только тем, что созванивался с несколькими специалистами. Нет смысла откладывать операцию. Это сказали все. Поэтому на основании заключений нескольких профессоров, уже вчера вечером стало известно, что сегодня утром будет операция.

– Но почему здесь? Они не готовы были оперировать. – Стала судорожно задавать вопросы.

Кирилл поморщился.

– Успокойся. Мы все обсудили и пришли к тому, что операция все равно нужна. Как бы мы не пытались вывернуться, выкрутиться– операция нужна.

Я зажала ладонями глаза и сделала несколько шагов в сторону палаты.

– Её готовят. – Произнёс Кирилл и устало облокотился о стену.

– Ты не имел права единолично решать этот вопрос.

– Ну давай ещё карты раскинем. С гадалками посоветуемся. Я понимаю, что я не имел права единолично решать этот вопрос. Но кто-то должен был его решить. И да, я прекрасно понимаю, что поскольку решение заключалось только на основании моего желания, то и ответственность это будет исключительно моя. Так что не надо паниковать. Не надо думать , что все пройдёт плохо. Я уверен , что все будет хорошо. Аня придёт в себя сразу после операции и все.

Лязгнули двери палаты и на большой каталке выкатили Аню, укрытую белой простыней. О этого у меня в глазах потемнело.

– Ань, Ань. – Дёрнулась я следом, стараясь перехватить руку дочери, чтобы согреть её. – Ань, ты только, пожалуйста, приди в себя. Я тебя умоляю, Анечка. – Попросила я, прикусывая губы в момент, когда каталка остановилась возле лифта.

Меня резко дёрнуло назад. Я дрыгнула руками, попыталась зацепиться за каталку, но Кирилл вдавившись мне в шею, хрипло выдохнул :

– Успокойся.

А я ничего уже перед глазами не видела, потому что все залило слезами.

Как я могла успокоиться, мой ребёнок на операцию, на сложную, на непонятную, на всю жизнь оставшуюся со шрамами. Я видела, что бывает после этих операций. Я видела, как располосована спина так, словно бы кто-то нарочно узоры старого ветвистого дерева по позвоночнику выписывал ножом.

Когда двери лифта сомкнулись, я обессиленно обмякла, чуть ли не падая на пол. Но Кирилл держал крепко, прижимал к себе.

– Хватит. Мы долго можем сидеть и ждать, но это не означает , что Аня откроет глаза и придёт в себя. Надо делать все возможное, что сейчас есть у нас в силах. Я прекрасно знаю , что сейчас она переживёт эту операцию легче, чем если бы мы ждали того момента, когда она придёт в себя.

– Ты не можешь этого точно знать.

– Нет, я могу это точно знать. Если бы она пришла в себя и потом бы мы оперировали– это двойной стресс для организма. Сейчас она сразу выйдет из наркоза и все будет направлено на то, что её организм начнёт собираться.

Я постаралась рыпнуться, вывернуться из рук Кирилла. Взмахнула локтем так, чтобы угодить ему в солнечное сплетение. Но муж перехватил меня и развернув к себе, тряхнул за плечи.

– Ир, давай будем взрослыми людьми. Хватит, хватит.

Я выдохнула, сделала шаг назад.

– Мне страшно. Мне так страшно не было никогда в жизни. Даже в тот момент, когда я разводилась с тобой. Мне не было так страшно, как сейчас, потому что на кону жизнь дочери. Это не игра. Нет никакой ставки.

– Аня справится. Аня сильная. – Мягко заметил Кирилл и опустил руку в карман джинсы.

Противно зашуршал блистер. Я чуть было не сорвалась на него о том, что он задолбал жрать в присутствии меня какие-то непонятные таблетки. Но потом психанула и плюнула на это на все.

Через три часа операция ещё не была закончена. Есения обрывала телефон, задавала вопросы где мы, как мы. Я отвечала односложно, потому что у самой не было никакой информации.

Ближе к двенадцати часам, по лестнице зазвучали шаги. Мы с Кириллом стояли в холле отделения, из которого можно было попасть в четыре лифта. А лестница была чуть поодаль. Быстрые шаги стали приближаться и я невольно обернулась на лестницу. Дверь распахнулась, но человека не появилось, а когда я опустила глаза вниз, то охнула от шока.

– Мама! – Крикнул Платон и у меня сердце забилось судорожно.

Короткий взгляд и понимание…

Я не уеду никуда из этого города.

Это однозначно.

Не после того, как Кирилл увидел своего сына.

27. Глава 27

Время как будто бы замёрзло.

И в его поблёскивающем инее я видела, как Платон бежит ко мне, размахивая руками, глаза на мокром месте, красные.