Отец смотрел на него волком.

– Знаешь, что, Тверской? Давай мы лучше сами, по простому, на такси. Без твоих этих буржуйских замашек.

Кирилл покачал головой.

– Вы рассержены и злы, но это только до тех пор, пока вы не поймёте, что со мной однозначно лучше, чем без меня.

– Спасибо. – В тон ему отозвался отец. — уже знаем, как с тобой. Ира?

Папа понял , что я прислушалась к их диалогу и тут же позвал меня.

– Давай мы заберём Платона . Действительно, не надо было идти на поводу у эмоций и ехать в больницу. Надо было сразу к Есе ехать.

Я расцеловала сына и подошла к родителям. Платон, как обезьянка перелез на руки к моему отцу, зная, что уже тяжёлый и деду тяжело, но сейчас не был готов расстаться с кем-то из взрослых.

Мы только развернулись в сторону коридора, как двери лифта открылись. Я дёрнулась, желая увидеть хоть кого-то из врачей, кушетку с Аней после операции. Но стояла медсестра с синяками, залёгшими под глазами.

Тяжело дышала. Кирилл первый развернулся и коротко спросил.

– Что случилось?

А я вдруг поняла, что у меня сердце не выдержит.

Девушка шагнула из лифта и застыла перед нами.

29. Глава 29

– Что случилось? – Холодно спросил Кирилл, заступая вперёд и задвигая меня к себе за плечо, видимо для того, чтобы я не потеряла голову и не бросилась на бедного медработника.

– Операция ещё длится и возможно будет столько же по времени, сколько уже прошла. Это оказалось не самая запланированная операция . Поэтому, чтобы родственники не переживали, хирург отправил меня к вам. – Девушка произнеся это, тяжело выдохнула.

– Но как она? Как вообще все? – Вылезла я из-за Кирилла и ощутила , что он подняв руку, придержал меня, упираясь ладонью мне в бедро.

– Состояние стабильное. Но при детальном рассмотрении оказалось , что необходимо больше времени для установки металлоконструкции.

– Держите нас в курсе, пожалуйста. – Холодный голос Кирилла и так замораживал все вокруг, а глядя на то, как у него бешено запульсировала вена на шее, мне стало совсем не по себе.

Девушка послушно кивнула и двинулась в сторону ординаторской. А мы вернулись к нашим разговорам. Папа вздохнув, качнул головой.

– Мы сейчас уедем. Потом мама, если что вернётся.

Мама посмотрела на него со взглядом человека, которого только что незаслуженно обвинили и предали.

– Да, хорошо. – Произнесла я и двинулась в сторону коридора, оттесняя родителей от Кирилла.

Когда мы оказались на лестнице, папа с Платоном на руках пошёл вниз, а мы с мамой остались. Я посмотрела на неё волком.

– Ты зачем это сделала? – Дрогнул мой голос. – Мам, я все понимаю страшно. Я все понимаю, что ты не могла по другому поступить. Но зачем вы приехали, зная , что…

– Я не знала , что он здесь. – Холодно сказала мама, а у самой голос задрожал. – Ира, я не знала , что он здесь– это первое. Второе– я никогда бы не сделала что-то, чтобы принесло вред тебе или детям. Но там моя внучка лежит, а я черт знает за сколько километров от этого без сна, без возможности видеть тебя, Есению. Да даже просто стоять в коридоре возле Ани. Ты думаешь это так легко? Ты думаешь вопрос в том, что Платон не может? Нет, Ир. Я не могу. У меня здесь дочь и внучки, одна из которых лежит в реанимации. Ты думаешь я железная? Ты думаешь отец железный? Мы места себе не находили с момента, как ты уехала. И вообще, не надо было тебя одну отпускать. Надо было сразу всем вместе собираться и ехать.

Я тяжело задышала. Мама схватила меня за руку.

– Ты пойми меня, это мой родной человечек. Аня явно не заслужила такого. Я не могла сидеть дома в комфорте, зная, что здесь ребёнок…

Мама дёрнулась от меня, стала вытирать глаза ладонями. Я тяжело задышала.

– Ты же понимаешь , что…

– Ну и что… Что он сделает? – Зло спросила мама, глядя на меня. – Что он сделает? Что? Он все это время и так знал , что у него сын родился. Что он сейчас то сделает? Как будто бы подбежит, выхватит Платона и унесётся с ним вдаль хохоча? Что он сейчас то сделает? Он отказался уже от этого ребёнка. Никто ему не нужен. Ему дочери не нужны были. Если он допустил такое. Ты, что думаешь , что от того, что он один раз увидел своего сына, что-то изменится? Ира, ничего не изменится. Человек не захотел этого ребёнка и все! – Мама сказала это зло, нервно.

Я зажмурила глаза.

– Езжайте к Есении, пожалуйста и не надо больше таких поступков. Пожалуйста, езжайте к Есении и все будет хорошо.

Мама дёрнулась, обняла меня, уткнулась носом мне в плечо.

– Не переживай, пожалуйста. – Вздохнув, попросила я. – Не переживай. Я со всем справлюсь. Вытащу Аньку. Все будет хорошо. На ноги поставлю.

Дыхание мамы стало прерывистым. Она покачала головой.

– А с тобой? С тобой самой что будет?

– А я справлюсь, мам. – Тихо произнесла я.