Я знала , что может быть там и нет никакого подлога, но я не понимала, почему Кирилл так упирается.

– Хорошо, я тебя услышала. – Произнесла я сдавленно.

– Завтра в двенадцать, не забудь . – Произнёс Кирилл и дотронулся до ручки двери.

Когда за ним захлопнулась дверь, мы с Есенией посмотрели друг на друга с сомнением.

– Я сегодня с бабулей созванивалась. – Первая нашлась Есения и вздохнула. – Платон там хочет к нам.

Я покачала головой.

– Если хочешь, можешь лететь ты к ним, но не надо его сюда привозить.

– Я это поняла. – Заметила дочка.

После ужина мы снова набрали родителей. Платон тяжело дышал в камеру.

– Ну пожалуйста, пожалуйста. – Канючил он на одной ноте.

– Родной мой. – Сердце кровью обливалось, глядя на то, как сын расстраивается и вытирает маленькими ручонками глаза.

– Ну пожалуйста. Уже столько времени. А когда вы приедете ?

– Родной мой, скоро все решится. Скоро все определится и мы сможем увидеться.

– Но мы же можем приехать с бабушкой? – Простонал Платон , тряся телефоном так, что у нас зарябило в глазах.

– Родной мой, я очень сильно по тебе скучаю.

Я действительно безумно сильно скучала по сыну. Когда у ребёнка двое родителей, это воспринимается так, что ты всегда можешь положиться на второго участника. Но когда понимаешь , что у ребёнка только мама– это значит сто процентов времени принадлежит только малышу. Для меня нынешняя ситуация была похожа на то, что я себе руку отрезала. Какая-то непонятная сепарация, хотя я не могла сказать , что Платон постоянно безвылазно сидел при мне. Нет, он прекрасно себя чувствовал с моими родителями. Он прекрасно себя чувствовал с Аней, либо с Есенией, когда они приезжали или мы встречались в отпусках. Но я оказывается настолько была привязана к своему сыну , что сейчас расставание для меня было болезненным. Я понимала , что здесь выбора правильного нет, я не могу забрать родителей сюда для того, чтобы Платон был как красная тряпка перед Кириллом .

– Мы так переживаем.

– У нас завтра встреча с хирургом, так что помолись просто.

– За это я буду сильно молиться. – Тихо шепнула мама и поцеловала Платошку в висок. Сын прижался и начал махать в камеру.

Спустя полчаса после разговора, Есения, насупившись, сидела на диване и рассматривала какие-то курсы.

– Вообще, знаешь, – склонив голову к плечу, заметила дочь, – сегодняшнее поведение отца очень странное.

Я пожала плечами.

– Не вижу ничего странного в том, что он наконец-таки попытался взять ситуацию под свой контроль, а не спустил её, как обычно на тормозах.

– Вот в том-то и дело , что это странно, мам. Он никогда не объяснял, никогда не извинялся, а просто ставил нас перед фактом , что есть вот эти действия, есть вот эти варианты и можете выбрать из доступного. Я впервые за столько времени в голос произнесла то, что я не хочу общаться с его бабой.

– А до этого тебе надо было с ней общаться? – Зачем-то уточнила я и Есения покачала головой.

– Нет. Он никогда не настаивал. Он вообще про это не говорил. Просто у неё была такая странная позиция, что ей надо было видимо очень сильно привязаться к семье, поэтому она пыталась с бабушкой чай пить. А ты же знаешь, бабуля иной раз приглашает в гости только для того, чтобы поглумиться. И вот примерно на третьем чаепитии, когда она несмогла отличить пуэр от улуна, бабушка и высказала своё “фи”.

Бабушка то, может и права была в том, что выражала своё “фи”, но мне от этого не легче было, потому что бабушка с другой стороны творила полную дичь.

В одиннадцать я уже нарезала круги возле главного корпуса больницы . Я не знала, приедет Кирилл или нет.

И когда время ровно подошло к встрече, меня проводили в отдельный кабинет. Мужчина седовласый, с острым колючим взглядом, неприязненно рассматривал снимки.

– Не вижу смысла. Можно прооперировать хоть сейчас. Это лично моё мнение. Здесь не будет такого, что на основании него вы сможете сделать перевод из больницы в больницу.

– Но мы же можем просто написать отказную?

– Вы не напишите отказную при таком диагнозе сейчас. Но я уверен , что при желании вы сможете осуществить перевоз. Ну, а я бы все-таки на основании своего заключения попробовал договориться с врачами вашей больницы. Её можно оперировать уже сейчас. Скорее всего это пойдёт ей на пользу.

– А что по поводу самой операции?

Врач развернул ко мне несколько каких-то выписок и стал водить ручкой.

– Вдоль вот этого направления мы будем вставлять металлическую конструкцию. Она ставится вообще, в идеале на какой-то промежуток времени. В дальнейшем, когда кости срастаются, занимают нужное положение– её можно снять. Но это ещё одна операция, после которой такой же будет период реабилитации. В целом, если не будет, а уже не будет по возрасту, изменения костного корсета, можно рассмотреть бессрочную конструкцию.