Голос напряжённый. От злости или от боли — не понимаю. Скорее всего, и от того и от другого.

— Позволь отвезти тебя в больницу, и я всё расскажу, — говорю я.

Мы ходим по кругу, а ему явно нужна медицинская помощь.

— Со мной всё будет нормально. Мне нужно смыть кровь и поспать несколько часов, и я полностью восстановлюсь.

Он отмахивается от травм так, будто не покрыт синяками с головы до ног.

— Тай, ты серьёзно ранен, — отчитываю я, снова подходя ближе.

Он морщится, поворачиваясь к смесителю.

— Стой. Не двигайся, я сама.

Я тянусь мимо него, снимаю душевую лейку и включаю воду. Держу струю в стороне, пока она не становится тёплой, а потом медленно направляю на залитую кровью ногу. Не задумываясь, начинаю осторожно смывать кровь вокруг рваной раны.

При первом прикосновении моих пальцев Тай напрягается, но вскоре расслабляется под тёплой водой и откидывается на плитку дальней стены.

Он весь состоит из смертоносных мышц, обтянутых загорелой кожей. Подтянутый, явно очень сильный, но без чрезмерной массивности.

От прикосновения к нему по пальцам проходит мощная волна жара, пока я мягко массирую кожу, смывая засохшую кровь. Её запах смешивается с тёплой водой и его естественным древесным ароматом, и вместе они действуют почти одурманивающе.

Во рту одновременно становится сухо и собирается слюна.

Тай тихо вздыхает, когда вода немного облегчает боль, и этот звук отзывается где-то глубоко в животе.

Я направляю струю прямо на порез, чтобы промыть его. Тай резко втягивает воздух от жжения, и это моментально выдёргивает меня из тумана мыслей. Я заставляю себя сосредоточиться на первой помощи. Сейчас это куда полезнее, чем стоять и пялиться на него, теряя голову от желания.

— Начинай говорить, Рэд, — требует он.

Закончив с ногой, я жестом прошу протянуть руку. Тай медленно вытягивает её, и я замечаю, что плечо выглядит опухшим. Направляю воду на две параллельные раны на предплечье и осторожно промываю их, радуясь, что приходится смотреть на руки, а не ему в лицо, пока я начинаю говорить.

— Я больше не хотела быть центром внимания, — вздыхаю я.

Голос звучит немного скованно. Мне не хочется видеть жалость в его глазах.

— После аварии все только и делали, что жалели меня. Все обращались со мной так, будто я сломалась. Какое-то время так и было. Физически я восстанавливалась несколько недель, но для окружающих всё произошло невероятно быстро. Все повторяли: «Какая ты сильная», «Как хорошо ты выглядишь». А потом началось: «Ты уверена, что хочешь вернуться в университет?», «Ты точно готова?» А я просто хотела вернуться сюда. Хотела снова почувствовать хоть какое-то подобие нормальной жизни. Я потеряла папу и нуждалась хоть в чём-то знакомом, понимаешь?

Я не жду ответа и продолжаю. Теперь, когда начала, слова уже не остановить.

— Поэтому я кое-что скрыла чарами. После аварии я почти не сплю и стала маскировать следы усталости магией. Потом полностью испортился аппетит. Хотя чувствую я себя нормально, даже сильнее, чем раньше, тело начало меняться, и я скрыла это тоже. Я думала, мне просто нужно время, но становилось только хуже. Я не хотела никому говорить, потому что боялась снова оказаться в больнице. А ведь я действительно нормально себя чувствую. Тренируюсь больше, чем когда-либо. Бегаю дальше. Поднимаю больший вес. Выполняю более сложные связки в кикбоксинге. Просто выгляжу слабой. Я разберусь. Не хочу, чтобы все снова начали меня жалеть.

Глаза щиплет от слёз, но я часто моргаю, не позволяя им пролиться, и осматриваю уже чистые раны.

— Но с тобой не всё нормально, — тихо говорит Тай.

Голос напряжён, и я не понимаю, от боли ли, которую он явно испытывает, или от моих слов.

Я смываю последние алые капли в слив, выключаю воду и возвращаю лейку на место. Беру с полки полотенце и расстилаю на полу, чтобы на него капала свежая кровь.

— Давай, садись. Постараюсь найти антисептик для ран.

Я осторожно обхватываю рукой этого огромного парня, который, наверное, весит раза в два больше меня, словно действительно способна его поддержать, пока он медленно выбирается из ванны и пересекает комнату.

Отпускаю только тогда, когда он садится на закрытую крышку унитаза.

Беру второе полотенце, достаю из шкафчика под раковиной аптечку и опускаюсь рядом с ним на колени.

Начинаю промакивать полотенцем ноги.

Всё происходящее до невозможности странно, но, кажется, нам обоим проще продолжать разговор, пока руки заняты делом.

— Я… — начинаю я.

— Я должен был заметить, — перебивает Тай.

— Как ты мог?

Я хмурюсь, выпрямляюсь и наконец на мгновение смотрю ему в лицо.

Выражение совершенно непроницаемое.

— Я наблюдал за тобой месяцами. Должен был заметить. Прости.

В его голосе нет жалости. Он действительно чувствует себя виноватым.