А может быть, законы этого мира были слишком однозначны.

Зал, где проходили слушания, представлял собой круглое помещение из того же материала, что и наши домики,  с открытыми  окнами - в которые, кстати, нимало не смущаясь заглядывал народ - с длинной кафедрой - там рядами сидели старейшины и, теперь, Арий. Остальные участники суда стояли вдоль стен, а по необходимости  выходили в центр залы. Не сразу, но я поняла, что преступления разбираются от простого к сложному: сначала решались вопросы с мелкими кражами, спорами за наследство и территории, дальше дела пошли уже серьезнее. Кто-то уходил, будучи оправданным. Кого-то обязывали выплатить штраф, либо же покинуть остров. В общем, ничего ужасного. Я начала уже скучать, когда объявили о слушании последнего дела и в середину вытолкнули юношу и девушку.

Оба выглядели испуганными и решительными. Вокруг них толпились многочисленные гварлки и говорили так быстро и много, на повышенных тонах, что я сначала ничего не разобрала.

А история, в общем-то, оказалась стара, как мир. Местные Ромео и Джульетта полюбили друг друга, встретившись случайно. Всё бы ничего, но оба были сговорены и должны были жениться на совершенно других гаврлках.  И тогда парочка решила сбежать, чуть ли не в другие миры, навлекая не только на себя, но и на всех ближайших родственников позор, поскольку нарушение письменных и устных договоренностей у гварлков считалось неприемлемым. 

Честно говоря, я была уверена, что их пожурят да отпустят восвояси, тем более, что они просили старейшин о разрыве прежних договоренностей и возможности совместной свадьбы. Но от Совета, после короткого совещания, вышел представитель и объявил:

- Все знают, как наказывается у нас неповиновение старшим. Все знают, что подписанные договора нельзя нарушать. Вина этих двоих доказана. По десять плетей обоим; а как только спины заживут, сыграть свадьбу в заранее оговоренном порядке, даже если будет оказано сопротивление. Приговор немедленно привести в исполнение. Ответственность за браки возложить на семьи нарушителей. Ответственность за почетное исполнение первого пункта передать Правящему Таларии, как представителю высшей формы власти.

Я не могла поверить своим ушам. Юные гварлки побледнели, Арий же, до того не проронивший и слова, уже вставал. Я смотрела на него и понимала, что никогда его таким не видела, разве что, в самую первую нашу встречу. Лицо будто вырублено из белого мрамора,  натянувшаяся кожа и сжатые, обескровленные губы; абсолютно непроницаемые глаза в которых, как будто, клубится Тьма. Ему выдали два хлыста, а гварлки покорно стали на колени, обнажив свои спины.

Я сжала кулаки, и ногти болезненно впились мне в ладони. Но я не обращала внимание на боль. Мне хотелось сжать голову, закрыть себе рот, чтобы не завизжать,  прижать к себе его руки, которые уже готовы были замахнуться. Несоразмерное, жестокое, ужасное решение и он - его исполнитель. Рассудком я понимала, что не мне указывать гварлкам, какие традиции следует чтить; что отказаться от воздаяния в данной ситуации Арий не мог бы. Но эмоции и боль раздирали меня изнутри; я всхлипнула, когда на спины юноши и девушки одновременно опустилось по плети, мгновенно рассекая кожу. Я вскрикнула, когда плети опустились снова, вызывая у них стон, орошая кровью - красной, обычной красной кровью - пол. Закусила губу и закрыла глаза, не решаясь больше смотреть, и только считала по свисту хлыстов и крикам: три, четыре, пять, шесть… И когда прозвучало десять, я снова решилась посмотреть в центр зала и снова замерла от ужаса, умоляя себя не кричать и не плакать.

Арий стоял, опустив руки. Юноша и девушка уже лежали, не в силах пошевелиться, с раполосованными до мяса спинами. Их подхватили родственники; у тех хотя бы хватило такта замолчать, наконец, и бережно унести потерявших сознание гварлков. Кто-то забрал у Ария плети. Он медленно повернулся с абсолютно бесстрастным лицом и сделал шаг в мою сторону, но, увидев мои глаза, будто споткнулся о преграду. 

Тогда он развернулся и вышел вслед за остальными членами Совета.

22.

Сидя на берегу, я смотрела на море.

На планете Арлаэт море было голубо-бирюзовым, как в наших тропиках. Белоснежные линии пляжей, изумительная гладь под ярким и чистым небом, сочная растительность. Но на курорте я себя не чувствовала.

Прятаться и демонстрировать позу Аленушки  было не совсем в моем характере, но происходящее в последние недели меня сильно дезориентировало, а сегодняшнее утро - добило. Потому я выбрала отдаленный пляж и, фактически, сбежала, чтобы подумать.

Сегодня, после бессонной ночи, когда я несколько раз порывалась пойти к Арию и объяснить, что я вовсе не его боялась, и будучи до вечера свободной, я бесцельно бродила по  предоставленному нам холму и стала невольной свидетельницей разговора.