— Хорошая девочка, — благоговейно сказал он, с силой вминая меня в стену бедрами, а затем наклонился и потерся щетиной о мою чувствительную шею.

Потребность пульсировала между грудью и низом живота, когда его грудь терлась о мои перевозбужденные соски. Прижимая меня бедрами к стене, он поднял обе руки и охватил мою грудь ладонями. Я выгнула спину, отчаянно желая большего трения. Корица на губах, вибрации между ног, щетина на шее и ладони на груди заставили меня извиваться, теряя связь с реальностью.

Он переполнил меня нуждой.

Я била кулаками по его мускулистой спине, умоляя о чем-то, чего не до конца понимала. Отчаянно стонала, нанося удары.

Предупреждения не было.

Зубы Ксеркса впились в шею, пальцы сжали соски, и он с силой рванулся бедрами вперед.

Стена затряслась.

Я закричала.

Ксеркс застонал с зубами, все еще вонзенными в мою шею:

— Моя альфа.

Теплая кровь лилась по моей шее и груди. Ладони Ксеркса скользили в этой теплой жидкости, пока он безжалостно щипал и дергал мои соски. Жаркая нужда стекала по моим ногам и по его пульсирующему члену.

Это было слишком.

И этого было мало.

Я бормотала бездумно между стонами:

— Ты мой омега. Ничей больше.

Мои ногти полоснули по его спине, и я едва осознавала, что оставляю глубокие борозды. Ксеркс медленно скрежетнул зубами по моей челюсти. Я запутала пальцы в его блестящих волосах и дернула изо всех сил, отчаянно желая столкнуть его в пропасть.

Он сделал шаг назад, сжимая мои ягодицы. Я обхватила его шею, чтобы удержаться, разочарованная тем, что он отошел от твердой стены. Тяжело дыша, я чувствовала, как нужда стекает по ногам, и надула губы.

Раздраженная, я укусила его за мощный бицепс:

— Не хочу на кровать.

Пряность на языке действовала как афродизиак, и мои ноги соскользнули с его талии.

— Ты идеальна. Ты — все для меня, малышка.

Ксеркс обхватил меня за горло и впечатал в стену. А затем начал сосать оба соска.

Жестко.

Он дернулся, и кожа от ножей, закрепленных на его мощных бедрах, с такой силой впилась в низ моего живота, что я знала — они оставят синяки.

Я потерлась бедрами о его таз. Снова мои ноги обвились вокруг его бедер. Вогнав пятки в его твердые ягодицы, я терлась о него с каждым рваным вздохом. Метель ревела.

— Трахни меня, уже блядь! — умоляла я, пока комната содрогалась.

Ксеркс подхватил меня под мышки и поднял выше к стене. Он наклонил голову так, что наши глаза оказались в паре полудюйме друг от друга. Удерживая меня одной рукой, он опустился вниз и схватил себя за член. С невозможной медлительностью он провел вибрирующим членом по моему влажному входу. Его толстая головка дразнила мою влажную и ноющую вагину, и дрожь пронизала меня насквозь.

Я хлынула.

Ксеркс благоговейно прошептал:

— Моя малышка, — и медленно подал бедра вперед.

Убрав руку с пульсирующего члена, он снова обхватил меня за горло, вталкиваясь внутрь.

Мое нутро сжалось вокруг него.

Он медленно наполнял меня.

Его невероятно широкий член разрывал меня.

Трепет превратился в землетрясение, когда вибрации перевозбудили мою нежную вагину.

Я ахнула, слезы потекли по лицу, и я едва смогла выговорить:

— Хватит.

Ксеркс замер, наполняя меня членом, пока он трахал меня у стене.

Он не дышал.

Вместо этого его пальцы сжались на моем горле, крадя воздух из легких. Кончик члена причинял боль, пока он замер на долгие секунды. Он вибрировал внутри меня, и я дрожала.

Мне нравилась эта боль.

Ксеркс прижал свои губы к моим и прошептал в рот:

— Бедная маленькая альфа. Но тебе придется принять это, и тебе это понравится.

Этого было уже слишком много. Пальцы сжались на шее, пока перед глазами не поплыли звезды. Ксеркс нежно потянул меня за шею, а затем ударил моей головой о стену.

Он втолкнул вибрирующий член еще глубже, наклонился и взял мою маленькую грудь целиком в рот.

А потом этот ублюдок укусил.

Я закричала, достигая пика. Я едва была в сознании, а его пальцы не ослабевали, перекрывая мне кислород.

— Это слишком, — простонала я, пока эйфория ослепляла меня. — Я не могу кончить снова.

В воздухе вокруг нас сверкали искры корицы.

Я горела заживо.

Ксеркс усмехнулся мне в шею:

— Я еще даже не начинал.

В другой жизни я содрогнулась бы от того, что теряю девственность у стены с массивным воином, который был моим врагом, пока он душил меня, кусал до крови, терзал соски и говорил, что я его собственность.

С членом, все еще полностью не вошедшим в меня, Ксеркс прошептал на ухо:

— Скажи мне, что ты моя альфа, малышка. Скажи мне, что твой омега владеет твоей гребанной душой.

Я зарычала:

— Тогда начинай уже, мать твою!