Потому что Арабелла Элис Иган, принцесса фейри, законная наследница мира фейри, наследница престола смерти, дочь королевы фейри, действующая королева фейри… не имела ушей фейри.

Аран не была фейри.

ГЛАВА 44: СЭДИ

ГЛАВА 44: СЭДИ

БАЛ

Дон прислал за нами лимузин.

Мерцали вспышки камер, репортеры выкрикивали вопросы о наших испытаниях, а беты визжали и тянули руки, пока мы шли по золотому шелковому ковру, протянувшемуся на три квартала.

Весь финансовый район был перекрыт ради праздника.

Для случайных зевак мы выглядели гламурными старлетками, шагающими в огромное купольное здание из стекла.

Ультраэксклюзивное мероприятие, устраиваемое Доном в каждое Равноденствие.

Колыбель рождения новых альф, которым предстояло править Серпентесом.

У меня побелели костяшки пальцев, пока я толкала парящую каталку Аран. Это было единственное, что удерживало меня на ногах. По лбу катился пот, в глазах двоилось, а пятеро братьев Ортега тупо тащились следом.

Именно поэтому я обошлась без макияжа.

Но я вовсе не собиралась устраивать откровенный бунт против показушных требований власти. На моем переливающемся золотом платье была открытая спина, и она отлично контрастировала с темными кругами под глазами и напряжением на моем лице.

Аран была в черном костюме, полностью закрывавшем тело, но рваные раны от пуль на голове кровоточили и оставались незащищенными.

Беты, стоявшие вдоль огороженного лентами ковра, морщились, когда Аран проплывала мимо. Она ухмыльнулась и показала им средний палец. Ее бунтарские синие волосы спутал дикий копной локонов, перепачканных запекшейся кровью.

Меня накрыло дежавю, напомнившее о похожем шикарном ковре в мире оборотней. Тогда Аран красовалась и улыбалась всеобщему вниманию, а я стояла рядом, вся разодетая и красивая.

Сторонний наблюдатель мог бы заметить, как низко мы пали.

Аран показала репортеру средний палец и закатила глаза, когда женщину откровенно замутило при виде рваных шрамов на ее лице. Но казалось, будто мы, наоборот, возвысились.

Мы обе горели ощущением триумфа перед лицом боли, страха и бесконечных преград.

Мы пережили верную смерть. Адреналин, истощение и растерянность боролись во мне, и от этого запретного кайфа я испытывала легкую эйфорию.

Аран затянулась своей зачарованной трубкой, выпуская синеватый дым прямо в лицо возмущенной репортерше.

Я захихикала, «случайно» врезавшись каталкой той сучке в ноги.

Аран рассмеялась и поднесла трубку к моим губам, чтобы я могла сделать еще одну затяжку. Затянувшись этой дрянью, с расплывающимся от дыма и усталости зрением, мы покатились вперед неровным зигзагом.

— Бог солнца спаси нас, — проворчал Кобра, пытаясь забрать парящее кресло из моих рук.

— Только попробуй, сука, — прорычала я, вцепившись в ручки так, будто от этого зависела моя жизнь.

Аран обложила его трехэтажным матом с впечатляющим словарным запасом, и Кобра отступил, сообразив, что мы не в себе и настроены абсолютно серьезно.

— Она всегда такая? — спросил Кобра у Люсинды.

Моя сестра тяжело вздохнула.

— Как-то раз после того, как Дик ее жутко отмудохал, у нее внезапно проснулась тяга к плотницкому делу. Она срубила целое дерево и была свято уверена, что сама сколотит себе стул.

Кобра вытаращил глаза:

— Да ладно.

Люсинда сияла в белом платье на бретельках. Она грустно улыбнулась, явно вспоминая наше кошмарное детство, и потерла исцарапанное предплечье.

— Ничего она в итоге не сделала, просто протащила это бревно через весь лес, выкрикивая ругательства в адрес богини луны.

Аран сунула трубку мне в губы, и я сделала еще одну долгую затяжку.

Кобра уставился на меня так, будто видел впервые, а я лишь пожала плечами.

Единственным способом справиться с травмой, который я для себя открыла, была чистая эйфория от начала нового хобби с полным забиванием на его завершение.

Парящее кресло-каталка с Аран влетела под оградительную ленту прямо в какого-то ничего не подозревавшего бету.

Вспыхнули вспышки, перевертыши завизжали, когда Аран вылетела из кресла и попыталась придушить мужика.

— Тс-с-с, тс-с-с, — хихикала я, запихивая трубку ей в рот и втаскивая обратно в кресло. — Все хорошо, милая. Он не со зла встал у нас на пути. — я погладила ее по голове, пока она усаживалась обратно.

Бета, которого мы только что сбили и попытались прикончить, ошарашенно уставился на нас.

— Не будь тряпкой, мужик, — бросила я через плечо, протискиваясь мимо него обратно на бесконечный золотой ковер.

Аран закатила глаза:

— Нынче все такие нежные. Я же лишь едва его придушила. Шагу нельзя ступить. Просто смешно.

Я кивнула в знак согласия:

— Переживаю за следующее поколение. Слишком уж они размякли.

То самое поколение (четыре девчонки от двенадцати до восемнадцати лет) уставилось на нас с беспокойством, пока мы пытались устроить с ними гонки на ковре.