— Я знаю, что лажал в прошлом, и у меня проблемы с гневом, но я пойду на край света ради тебя, Сэди.

Он тяжело сглотнул, пламя заплясало у него на горле. — Ты — моя вселенная, — проговорил он, проводя разноцветным костяшками пальцев по моим губам.

Мужчина, который был ближе всех ко мне по возрасту и уже убил сотни, дрожал передо мной.

— Я люблю тебя, принцесса, — прошептал Ашер и подался вперед так, что мы соприкоснулись лбами.

Он глубоко вздохнул, его голос надломился:

— Я люблю тебя так до усрачки сильно, что аж страшно. Я понятия не имею, как заботиться о ком-то. Не знаю, как быть опорой хоть для кого-то. Но я хочу быть опорой для тебя.

Я затаила дыхание, а по груди разнеслось гудящее ощущение.

— Принцесса, я хочу заботиться о тебе. Я хочу любить тебя.

Я судорожно выдохнула:

— Я тоже люблю тебя, Ашер. Я тоже хочу заботиться о тебе.

Ашер схватил меня за лицо и припал своими теплыми губами к моим, поглощая меня целиком, пока вокруг не остался лишь этот пьянящий аромат сосны. Он отстранился:

— Даже с учетом того, что у тебя ебанутые подружки.

Я хихикнула и слабо стукнула его в плечо. Его руки на моем лице оставались единственным, что удерживало меня в вертикальном положении, пока усталость наваливалась лавиной.

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, — протянула Аран. — Нам всем теперь устроить анальный праздник в честь того, что мы признались друг другу в любви?

Ашер хмыкнул, пока я простонала от смущения.

Почему она вечно так себя ведет?

— Нет-нет, продолжайте, — сказала Аран. — Меня стошнило в рот всего раз шесть. — она попыталась спародировать голос Ашера: — О, детка, я так сильно тебя люблю, просто хочу защищать тебя, делать тебе детей и быть твоей ручной сучкой.

— Ой, иди нахуй. Ты просто завидуешь, — закатил глаза Ашер.

Аран продолжала:

— Он всегда такой сопливый? Мне буквально ни разу в жизни не было так стыдно за мужика. Ты эту речь заранее репетировал? Если да, то мне за тебя стыдно, братуха. Сначала бы со мной посоветовался.

— Ладно, я сваливаю, — бросил Ашер, поднимаясь на ноги и глядя на меня. — Ты точно в порядке, принцесса?

Уголки его губ приподнялись в самой милой из возможных улыбок, словно он все еще кайфовал от признания в любви.

Бог солнца, до чего же он был очарователен.

Шесть футов и пять дюймов татуировок, мышц и милашества.

Я ухмыльнулась в ответ, а затем демонстративно закатила глаза.

— Мы в порядке. Я тебе не слабая дамочка, которая рухнет в обморок, едва мужики уйдут. — я расправила плечи, излучая уверенность. — Иди собирайся. У нас нет времени.

Нахмурившись, Ашер попятился к выходу из ванной, не сводя с моего лица глаз — все ждал, не попрошу ли я о помощи.

— Люблю тебя, — тихо бросил он, и кончики его смуглых щек порозовели, прежде чем он развернулся и поспешил удариться.

Мое сердце взмыло ввысь, в то время как тело одновременно с этим сдавалось. Я осела вперед, и усталость накрыла меня с головой.

— Значит, мы обе согласны, что это было кринжово и неловко?

— Ой, заткнись, — простонала я Аран, опускаясь на колени прямо перед ней. — Нет, это было мило, — защищаясь, пробормотала я себе под нос.

— И как мы теперь будем с этим жить? — сменила тему Аран со слабым смешком, ее лицо все еще представляло собой кровавое месиво.

Ее запекшаяся кровь испачкала и меня.

— Единственным доступным нам способом, — убежденно произнесла я, после чего неуклюже толкнула ее тело через бортик прямо в душевую кабину.

И тут же рухнула рядом с ней.

Мы лежали вместе под струями горячей воды, прямо в одежде, не в силах пошевелиться, запутавшись конечностями, пока я протягивала ей кусок мыла и мы обе слабо оттирали кожу.

Вода вокруг нас окрасилась в красный цвет.

— Кажется, мы прокляты, — сквозь зубы процедила я, выковыривая из кожи осколки стекла, отчего вода жгла невыносимо.

Аран наобум размыливала мыло по дырам, все еще пестревшим на ее теле. Наши окровавленные конечности переплелись в ванной. Зрелище было мрачнее некуда.

— Знаешь, в мире фейри запретили огнестрельное оружие, потому что зачарованные пули убивают не только перевертышей. — Аран замолчала.

— Они убивают и фейри.

Капли барабанили по душевой, хлестая по нашей чувствительной коже. Аран повернула голову и отвела волосы назад, обнажая шею и уши.

— Когда я сняла ножной браслет моей матери, изменились не только мои волосы.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы переварить то, что она мне показала.

А затем до меня дошло.

— Ну пиздец.

Аран обессиленно прислонилась ко мне, и я похлопала ее по голове, пока мы в унынии лежали под теплыми струями.

Думая о том, как все покатилось по пизде. Думая о том, что ничто не является тем, чем кажется.