Ксеркс смотрел на альф во все глаза, на его ресницах блестела влага, и когда он заговорил, его обычно плавный голос прозвучал неожиданно хрипло:

— Других альф мне тоже не надо. — он сделал паузу. — Не считая Сэди, разумеется.

Я пренебрежительно махнула рукой:

— Эй, не портите момент своей романтикой. И вообще, Ксеркс, ты давно уже свой. В доску наш. Любой дурак это видит.

— Котенок дело говорит, — подтвердил Кобра, перегнувшись через диван и отвесив Ксерксу увесистую оплеуху по плечу.

Для кого со стороны это выглядело бы так, будто Кобра на него напал.

Но от этого контакта лицо Ксеркса озарила широченная ухмылка, и он незамедлительно вдолбил кулак в бицепс Кобры:

— А ты не так плох для альфы.

Ашер хохотнул:

— Подожди годик. Захочешь его прибить.

Джакс закинул руку на шею Кобры, взъерошив его темные патлы:

— Он как хороший виски: к нему надо привыкнуть.

Клыки Кобры удлинились, и он цапнул Джакса за предплечья.

Джакс даже не поморщился.

— Скорее уж как водка, — вставила я, вспомнив, что от альфа-запаха Кобры всегда разило ледяным сквозняком.

— Какая трогательная идиллия, — сухо бросила Аран, продолжая ковырять ногти. — Единственная проблема этого гениального плана — сами Черные Волки. Мы понятия не имеем, что они знают. У них вполне может быть запасной план или засада.

Я озадаченно уставилась на нее:

— С чего бы им иметь план, если мы только что решили к ним заявиться? Мы вообще собирались сидеть на жопе ровно, пока Дон не подкинет наводочку.

Ашер покачал головой:

— По мне, план Аран звучит железобетонно. Тебе не о чем переживать.

Джакс и Кобра согласно закивали.

Ксеркс молчал. Кажется, он до сих пор отходил от признания альф, что те считают его своим полноправным омегой.

Аран поднялась с места и объявила, что валит спать. Проходя мимо, она пробормотала что-то под нос насчет того, чтобы мы не забудь заказать венки на ее похороны.

В ее отсутствие пламя в камине затрещало громче, взвившись за пределы камина.

Будто само ее присутствие до этого момента подавляло огонь.

Мой живот скрутило от знакомого приступа дежавю.

Опять это ощущение: ответ лежал на поверхности, прямо под ногами, но ускользал от пальцев.

Парни тем временем перешли к деталям плана: как именно мы будем обращаться с Ксерксом, какие игрушки прихватить с собой.

Как себя вести с отморозками в клубе, чтобы не палить контору.

Ксеркс предупредил, что зверский мир бывает жестоким, и там все привыкли к насилию.

Ашер поделился советами. У него, оказывается, имелся богатый личный опыт общения в БДСМ-клубах. Кобра с Джаксом прикидывали оптимальные точки для быстрого перерезания глоток.

Комната закружилась у меня перед глазами.

— Мне страшно, — выпалила я прежде, чем успела себя остановить.

Лицо вспыхнуло от жгучего стыда, и я принялась нервно теребить бахрому на пледе, укрывавшем колени.

Никто не засмеялся.

Мозолистые, татуированные пальцы переплелись с моими. Ашер перегнулся через подлокотник дивана, сжимая мою руку, а его янтарные глаза горели абсолютной искренностью:

— Мне тоже, принцесса.

Его открытость заставила меня тоже снять бронежилет.

Голос сорвался на хрип:

— Мне до сих пор страшно, но… блядь, я жалею только о том, что мне так и не разрешили нормально войти в вашу стаю.

В комнате было слышно лишь то, как потрескивают поленья.

Тишина давила на уши.

Ашер сжал мою руку крепче:

— Я каждый день чувствую себя последней сукой из-за того, что сдал всех королеве фейри. Все из-за меня. Теперь еще и Аран расклеивается по швам, а мы даже не можем нормально быть с тобой, не рискуя твоей жизнью. Я все вечно порчу.

Я сжала его ладонь в ответ, лихорадочно подбирая слова.

— Зато я бы не стал вашим омегой, — тихо раздался голос Ксеркса из темного угла комнаты. — И продолжал бы прятаться от самого себя по указке безумной суки.

Ашер посмотрел на Ксеркса так, будто с его плеч свалилась тонна камней.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Секреты рождали новые секреты, словно им было одиноко поодиночке.

Джакс нарушил тишину:

— Я каждый день ссусь от мысли, что не смогу защитить девчонок и всех вас. Я столько лет был один, а теперь у меня слишком много тех, что я могу потерять. Кажется, я просто жду, пока у меня все отнимут. И теперь, когда у меня появились реальные причины драться, я чувствую себя не таким сильным, как думал.

Полено в камине громко стрельнуло искрой.

Хрустальная люстра над головой звякнула. Девчонки снова пронеслись по коридору, раскачивая ее из стороны в сторону. Их смех доносился как будто из другого мира.

— Знаю, что временами я конченый ублюдок и с башкой у меня беда, — мягко произнес Кобра, глядя прямо на меня.

Воспоминания о том, каким он бывал невыносимо нежным, а потом столь же жестоким, пронеслись между нами искрящимся проводом.