Джакс притянул Кобру к себе, закинув руку на плечо, а Ксеркс во все глаза смотрел на него с благоговением.

— Еб твою мать, ну и жуть. Как тебе вообще удалось сбежать? — спросил Ашер.

Кобра пожал плечами:

— Тот солдат вернулся однажды и велел передать королеве, что у меня нет животной формы, но я полностью контролирую своих змей. И пригрозил, что если она меня не отпустит, я разнесу всю контору. Я думал, он сдурел, но это почему-то сработало. Видимо, она испугалась, что слухи дойдут до Дона.

Кобра устало потер глаза:

— Но вот что странно: тот мужик выволок меня именно в мир перевертышей, а не в мир зверей. И сразу заставил проходить проверку на священном озере.

В глазах вдруг резко поплыло.

Я качнулась вперед и выпала из кресла.

Кофейная чашка со звоном рухнула на паркет и разлетелась на миллион осколков.

Где-то далеко зазвучали испуганные голоса.

— Какого хрена, Сэди? — Ашер легонько хлопнул меня по щекам, пока Кобра тряс за плечи, а Джакс и Ксеркс заслонили собой обзор.

Все четверо смотрели на меня с диким беспокойством.

Аран сбежала из мира фейри при помощи какого-то странного мужика.

Точно такой же мужик внезапно появился из ниоткуда и притащил меня на проверку к священному озеру.

Мой голос прозвучал как наждак:

— Тот мужчина… у него были ярко-синие глаза и длинный черный плащ?

Кобра попятился назад:

— Да.

— Нам пиздец!

Правда рухнула на меня тяжелой плитой, разом лишив все конечности сил.

В этот самый момент огромные настенные часы пробили полночь.

У нас оставалась ровно одна ночь на прохождение этого теста. Одна ночь на выживание.

Время безжалостно тикало вперед, а мы неумолимо неслись к пропасти.

У меня не было времени раскисать.

Все вокруг слилось в цветную мазню, пока Ашер волок меня наверх по лестнице, а Джакс напоминал, что пора переодеваться в клуб. Они говорили, что мы все обсудим позже, и я кивала, хотя прекрасно понимала, что весь мой мир рассыпается в труху.

Мысли унеслись далеко вперед.

Зайдя в комнату, я пересказала Аран все, что услышала от Кобры.

Всю правду.

Что тот самый мужик в плаще заставил каждую из нас пройти проверку.

И специально расставил нас так, чтобы мы все сошлись в тренировочном лагере перевертышей. Я смотрела, как Аран бледнеет и ссутулится еще сильнее, будто надеясь спрятаться от этой правды внутри собственного тела.

Я почти не помнила, как мы спускались по лестнице и как мужики хвалили мои шмотки.

Как дождь заливал нас по дороге к машине.

Как неоновые небоскребы расплывались за окном, а Кобра до боли сжимал мою руку на заднем сиденье.

Как Джакс смотрел на меня с тревогой, Ашер гладил по голове, а Ксеркс легко касался губами моей щеки.

Мир стал туманным и зыбким.

Позже я буду вспоминать этот день, как ту черту, что разделила мою жизнь на «до» и «после».

«После», которое определялось одной-единственной жуткой истиной, навсегда изменившей саму суть нашего существования.

Она всегда была рядом. Прямо перед нашими глазами, спрятанная за мелочами, от которых мы старательно отводили взгляд. Но бежать от правды больше было некуда.

Мы были пешками.

И были ими всегда.

ГЛАВА 37: СЭДИ

ГЛАВА 37: СЭДИ

КЛУБ «ЧЕРНАЯ ЛЕНТА»

Неоновые вывески высоко сияли в ночи, пока вокруг нас моросил мелкий дождь. В отличие от того, что мы видели после первого испытания, эта часть города не засыпала по ночам.

Она кипела жизнью.

Перевертыши толпились на тротуарах в кричащих нарядах, которые больше обнажали, чем скрывали.

Вспыхивали вывески клубов, а ноги на высоких шпильках выстраивались в длинные очереди.

Машина остановилась, и Ксеркс протолкнул нас сквозь толпу, огибая фиолетовый небоскреб.

По мере того как мы углублялись в узкий темный переулок, открытые лица сменялись темными масками, а бурный смех переходил в шепот. Сигаретный дым висел плотной завесой. Блестящие ткани на центральных улицах, где перевертыши толкались у элитных клубов, разительно отличались от густого макияжа на глазах и обтянутых кожей тел, скользивших по переулку.

В своем полупрозрачном пеньюаре, где белые перья и кристаллы сияли на фоне моей смуглой кожи, я выглядела чужой на этом празднике жизни.

Мужики же вписались идеально.

На них были одинаковые черные кожаные штаны, а торсы оставались обнаженными, если не считать черных кожаных ремней, крест-накрест опутывавших бицепсы и грудь.

Вокруг глаз чернел размазанные кайал9.

Пирсинг в сосках и золотые цепи Джакса блестели на его влажной темной коже. Разноцветные татуировки Ашера в виде языков пламени и роз ярко светились под неоновыми огнями. Драгоценности Кобры отбрасывали мерцающие блики на обшарпанные стены переулка.