Мы долго таращились друг на друга.

Я испортила всю драматичность момента, хихикнув:

— Быть шлюхой — тяжелый труд, но кто-то же должен его выполнять.

Аран низко поклонилась, прямо как все кланялись Дону:

— Спасибо за службу, о впечатляющая пиздопротивная деваха.

— Предпочитаю термины «сексуальная девиантка» или «членососка».

— Ого, неужели все прошло настолько пиздато?

Я позволила лохмотьям моей одежды упасть на пол, демонстрируя следы зубов и отпечатки ладоней, которыми был усыпано все мое тело. Раны уже изрядно поблекли, потому что обращение в тигрицу исцелило большую часть из них, но очертания синяков все еще проступали на коже.

Смысл они передавали отлично.

Аран поперхнулась дымом:

— Мать твою за ногу через богиню луны.

— Это еще цветочки, — я не удержалась от хвастовства.

— Куда уж лучше? Тебя сбила машина? Переехала стая вампиров? Или твой клитор раздавил небоскреб?

Я не смогла сдержаться:

— У омег на членах есть пульсирующие уплотнения, которые работают как самые быстрые вибраторы в мире фейри.

Челюсть Аран отвисла:

— Да ладно.

— Зуб даю.

— Бляяяяядь, мне надо было идти к Ксерксу.

В моей груди зародился и прокатился низкий альфа-оскал:

— Я тебя убью!

Аран вскинула руки и рассмеялась:

— Шучу, шучу. Твои мужики слишком сладенькие для меня.

Теперь пришла моя очередь вылупить глаза:

— Чего?

Они были сплошь одержимыми, отбитыми наглухо ублюдками, которые являлись полной противоположностью всякой сладости.

Яркий пример: меня этой ночью жестко и яростно выебали прямо у стены.

Аран тяжело вздохнула и затянулась, будто ее уже давно мучил какой-то пиздец.

Она покачала головой:

— Мне нужны морально мрачные мужики, способные вывезти мою агрессивную натуру.

Перед глазами промелькнули картинки того, как Аран пытается во сне задушить всех подушкой.

Тут не поспоришь: самокритичности ей было не занимать.

Я кивнула, обдумав ее слова:

— Как ни странно, я вполне вижу тебя в этом амплуа. Но какой мужик под это подходит? Сам дьявол во плоти, судя по слухам?

Аран пренебрежительно махнула трубкой:

— Да ну нахрен, останусь старой девой до конца дней. Раз уж меня растили как инкубатор для размножения, то выбрать целибат — это охереть как расширяет мои женские права и возможности. — ее рот скривился, и она уныло ссутулилась.

Я плюхнулась на кровать:

— Эй, хорош хандрить. Быть оголтелой шлюхой — это тоже проявление свободы и силы. Забирай власть обратно у мужиков, и все дела. Куда подевалась та дерзкая сучка из секс-клиники?

Аран вздрогнула, будто ее хлестнули по лицу.

Нижняя губа затряслась.

За все время, что мы прошли бок о бок, я никогда не видела ее настолько раздавленной, как сейчас.

Она провела дрожащей рукой по коротким волосам. Они отрастали копной кудрей, совсем не таких прямых, какими были в мире фейри.

Аран заметила вопрос в моих взглядах и принялась теребить пряди:

— Мать в детстве подарила мне заколдованный браслет на ногу, который выпрямлял мне волосы. Говорила, что мои природные бунтарские кудри — это уродство. — Аран пожала плечами, будто речь шла о какой-то хуйне. — На днях я его сняла, раз уж он помогает мне держаться в маскировке.

Такая мелочь казалась жутко зловещей.

— Аран, что случилось после той секс-клиники? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

Она хмыкнула:

— Произошла полная жопа, — прошептала она, затягиваясь дымом, а трубка в ее губах продолжала подрагивать.

— Блядь, — красноречиво ответила я, боясь давить на нее слишком сильно, но и оставлять вариться в собственном дерьме тоже не хотелось.

Резко, словно приняв волевое решение, Аран встала и швырнула трубку на пол:

— Хватит вести себя как истеричная сука. Если кто-то и способен меня понять, так это ты. Пора завязывать с этой жалкой рефлексией. Сука, меня это изнутри жрет.

Она топнула ногой и тяжело, злобно выдохнула.

Я медленно кивнула, нихуя не понимая, что происходит.

Аран схватилась за низ своей черной футболки, но руки тряслись так сильно, что поднять ткань у нее не получалось. Комната по-прежнему тонула во тьме, а тени вокруг нас создавали атмосферу какого-то долбаного кошмара. За окном полыхнула молния в чернильном небе, и ливень хлестнул по стеклу.

Аран снова топнула ногой, выругалась сквозь зубы, а затем, словно действуя быстрее, чем ее мозг успел дать заднюю, единым резким движением стянула футболку и повернулась спиной.

Поместье заскрипело от раската грома, и новый всплеск молнии осветил бледное тело Аран.

Теперь моя очередь была трястись.