Его глаза застилает пелена слез, которые он изо всех сил сдерживает.

— А что делала ты в этот месяц?

— Думала о тебе, — признаюсь я.

— Значит, напряжение, между нами, мне не приснилось.

Я театрально фыркаю, лишь бы скрыть смущение. — Притормози, давай начнем с того, что будем друзьями.

Тело Ниса скользит вперед, сокращая расстояние, между нами, пока он не оказывается у подножия скамейки, откинув голову назад, чтобы смотреть мне в лицо.

— «Друзьями», которые целуются, ты имеешь в виду?

Я сдерживаю смешок. — Нет!

— «Друзьями», которые смотрят друг на друга так, как я сейчас смотрю на тебя?

Его взгляд настолько пронзителен, что я чувствую, как вспыхиваю. И как бы я ни пыталась от него скрыться, он притягивает меня как магнит. Дионис не просто смотрит на меня — он ласкает каждую часть меня глазами.

Чувствую, что мне не хватает воздуха, и молюсь, чтобы он этого не заметил.

В конце концов, я киваю. — Друзьями.

Он кривит губы, взвешивая мои слова. Затем вытягивает мизинец и протягивает его мне. — «Друзьями», значит.

— Друзьями, — подтверждаю я.

Я уже ненавижу это слово.

Я сцепляю свой мизинец с его, но в момент соприкосновения Нис вкладывает всю свою силу и притягивает меня к себе. Другой рукой он хватает меня за затылок, приближая ровно настолько, чтобы врезаться губами в мои. Еще один поцелуй, который он украл обманом.

Такой же сумбурный, как и первый, но более нежный, направляемый лаской, от которой у меня подкашиваются ноги и возникает желание, чтобы он отстранился лишь ради того, чтобы сказать, что тоже терпеть не может слово «друг» и что я могу забрать его обратно.

Он отрывается первым, замирая в нескольких миллиметрах от моих губ. Я чувствую его дыхание — оно не пахнет алкоголем, как в прошлый раз — теплое и нежное на моей коже.

— Извини, мне нравится целовать друзей.

— Всех?

— Non, juste toi [прим. пер.: Нет, только тебя — по-французски].

— И что теперь будем делать?

Его язык показывается, чтобы облизать губы, в то время как его глаза продолжают смотреть на мои, словно он хочет их сожрать.

— Хочу замкнуть круг. Я снова ложусь, а ты остаешься сидеть здесь. На рассвете мы сделаем то, на что у меня не хватило смелости почти четыре года назад. Я встану, и мы вместе вернемся в отель.

Наши мизинцы всё еще сцеплены. Его рука всё еще замерла в моих волосах. Как раз в тот момент, когда я это замечаю, он позволяет ей скользнуть сквозь мои длинные пряди, поглаживая их, пока контакт не прерывается.

— Мне нравится эта идея, — говорю я ему.

— Да?

Я мычу в знак согласия.

Впервые я чувствую, что пьяна именно я. Опьянена этим моментом, его поцелуем, его запахом и тем, как он на меня смотрит. Опьянена тем крошечным проблеском в его глазах, который я всегда замечала, надеясь, что он продлится чуть дольше, и каждый раз ожидая его возвращения.

С неохотой мы отдаляемся друг от друга. Нис снова ложится на землю, проклиная свой дорогой костюм, а я сворачиваюсь калачиком на скамейке. Идеальная имитация той ночи.

Мы говорим часами. Смеемся. И наслаждаемся тишиной тоже. Мы слишком много раз повторяем слово «друзья», пока оно не начинает звучать неправильно для нас обоих.

Но кое-что всё же меняется.

На рассвете, когда солнце приходит на смену луне и начинает освещать небо над Парижем, он встает первым. Проводит руками по ткани костюма, стряхивая грязь.

Затем он останавливается передо мной, протягивая руку ладонью вверх, ожидая мою.

Я хватаю её, и мы вместе идем к отелю.

Глава 7. ДИОНИС

Дионис стирает границы между человеком и богом, между мужским и женским, между жизнью и смертью, между личностью и коллективом. Он — бог радикальной трансформации.

Дионис

Два самых страшных врага человека — это «последние разы» и «почти». То, что мы потеряли, и то, что могли бы иметь, будь мы чуточку внимательнее.

Ты никогда не знаешь, какой момент с человеком станет последним. Не можешь знать наверняка, какое воспоминание, созданное с ним, окажется финальным. По крайней мере, пока не потеряешь его.

Ты не знаешь, когда сообщение станет последним, которое ты получишь, пока ваш чат не опустеет и никто из вас больше ничего не напишет. Ты не знаешь, когда завершаешь ваш последний телефонный звонок. Не знаешь, когда смех звучит в последний раз и им нужно насладиться сполна, когда объятие должно продлиться на пару секунд дольше, потому что другого уже не будет, когда «пока» — это не до свидания, а прощай.

Мы живем настоящим, уверенные в том, что будущее гарантировано. А когда будущее вырывают у нас из рук, мы остаемся беспомощными, не веря, что принимали его как должное.