Несмотря на то что ей десять лет, иногда она говорит и делает вещи с пугающей зрелостью.

— Может, ты и прав, Дионсус.

— Дионис, — поправляет Арес.

Я смотрю на него искоса.

— Забей. Она просто никак не может правильно произнести моё имя.

— Итак! — Герм хлопает в ладоши и расплывается в ослепительной улыбке. — Что хочешь делать, Сторми? Поиграем с куклами?

Она фыркает.

— Я вообще-то уже не ребёнок.

— Тебе десять лет. Ты «ребёнок», — отвечает Арес.

Потом толкает Гермеса локтем.

— И вообще, у нас тут нет кукол. Что ты вообще предлагаешь, чёрт возьми?

Пока мои братья — и теперь я уже без сомнений включаю в их число и Лиама, который годами является постоянной частью нашей жизни и постоянным партнёром Зевса, — и кузены устраивают сложное обсуждение того, как её развлечь, я вступаю в борьбу с собственной головой и телом.

Моя рука дрожит.

Она тянется к внутреннему карману пиджака, где лежит фляга с вином.

Я не пил с тех пор, как мы забрали Сторми из школы.

Обычно я не прикасаюсь к алкоголю, когда нахожусь с ней, потому что чувствую ответственность и не могу позволить себе быть не в состоянии ясно мыслить.

Проблема в том, что обычно мы проводим вместе максимум два часа.

А прошло уже четыре.

И я начинаю ощущать желание.

Маленькая ладонь ложится поверх моей руки, пытаясь остановить дрожь.

Поначалу я не особо переживал и спокойно пил из фляги при ней.

Потом начал врать и говорить ей, что это просто виноградный сок.

Сторми не такая, как другие дети, поэтому она прекрасно знает, что это алкоголь и что это означает.

— …у нас нет кукол, но мы можем дать ей голову Аполлона с его длинными волосами. Ей понравится заплетать косички, да? Вот эта вся ерунда, — говорит Арес.

— То есть только потому, что она девочка, ей обязательно должно нравиться делать причёски? — возражает Герм. — Не будь сексистом.

— Раз уж заговорили о сексе, в это время я мог бы трахаться с Хелл, а вместо этого слушаю, как вы уничтожаете каждую мою идею.

— Герм прав. Укладка волос — это не только для женщин, — вмешивается Хейдес.

Я снова смотрю на Сторми.

На её карие глаза — такого же цвета, как у Рори, но другой формы.

У сестры они меньше и вытянутее, а у Сторми — круглые и большие.

— Почему у тебя дрожала рука? — спрашивает она.

— Потому что я борюсь с желанием выпить… мой виноградный сок, — вру я.

— А почему ты не можешь его выпить?

— Это вредно.

— Тогда тебе стоит перестать, да. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

Ох.

Ничего себе.

Это действительно очень мило.

— Ну… спасибо.

Сторми легонько ударяет меня кулачком по ноге, и, чтобы доставить ей хоть немного удовольствия, я изображаю болезненный стон.

Будто ничего не произошло, она поворачивается к остальным членам семьи с серьёзным выражением лица.

Спина прямая, руки подняты.

— Вы все, тишина, пожалуйста. Вы уже слишком разошлись, — отчитывает она их.

Все одновременно поворачиваются и подчиняются приказу.

— Я сама скажу, чем хочу заняться. Я не играю с куклами, я большая. Но вы можете быть моими куклами.

Я приподнимаю бровь.

— Ребята, осторожно, — бормочет Лиам. — Я видел фильм ужасов, который начинался именно так. Мне такое вообще не нравится. Совсем.

— Вы будете моделями, — объясняет она. — Вы пойдёте в шкаф девушки Аполлона и выберете платье, которое, по вашему мнению, самое красивое. Потом вернётесь сюда и будете по очереди проходить передо мной. Я выберу победителя, — восторженно объясняет она. — И, конечно, я тоже хочу что-нибудь примерить!

— Я в деле, чёрт возьми! — восклицает Гермес, вскакивая так, будто всю жизнь ждал именно такого предложения.

Он показывает на Сторми.

— И слово «чёрт возьми» ты тоже услышала от кузена Аполлона.

Арес закатывает глаза.

— Но Лав одевается как парень. Мы никогда не найдём ничего достаточно сексуального, чтобы победить. Моё тело заслуживает большего.

Аполлон отступает назад и съезжает по полу, пока его спина не ударяется о стену.

Хейдес хватает его за лодыжку и возвращает обратно к ним.

— Даже не пытайся. Мы все в этом участвуем.

Я смеюсь и устраиваюсь поудобнее на диване.

— Это будет прекрасно.

— Конечно, потому что ты тоже будешь участвовать, Дионсус.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Ты не серьёзно, мелкая.

— Иди выбери свой наряд и постарайся. Я не позволю тебе победить только потому, что ты мне нравишься больше остальных.

Гермес останавливается.

— «Дионис самый приятный»? Но эта девочка что, вообще ни с кем больше в мире не общается, чтобы сделать такое заявление?

— Может, мне лучше остаться здесь с тобой, — предлагаю я. — Мне нужно за тобой присматривать, я не могу пойти…