Вот поэтому эта девушка мне так сильно и нравится.

Зевс заключает её в объятия — для него это очень редкий жест. Думаю, мы с ним обнимались раза два за все десять с лишним лет, что мы братья. Единственный человек, с которым он немного охотнее проявляет нежность, — Гера; со всеми остальными он избегает физического контакта и любых привычных проявлений любви. Зевс из тех, кто показывает, что любит тебя, отчитывая или отправляясь следом, когда ты идёшь на свидание с парнем.

— Нам нужно немедленно ехать в аэропорт, — предупреждает он меня. — Даю тебе три минуты, а потом мне придётся стать тем противным братом, который силой оттащит тебя от неё.

Не добавляя больше ни слова, он забирает мой чемодан и выходит из комнаты.

Три минуты — бесконечно и жестоко мало.

Я столько всего хочу ей сказать.

Столько всего хочу сделать.

Но вместо этого просто хватаю её и крепко прижимаю к себе. Она утыкается лицом мне в грудь и полностью отдаётся моим объятиям. Её руки обвивают мою талию, она цепляется за меня так, будто от этого зависит её безопасность.

Я делаю то же самое и крепко зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться как ребёнок.

— Одна минута! — кричит Зевс из-за двери.

Я чуть отстраняю её — только чтобы увидеть лицо.

Стираю слёзы прежде, чем они заставят сломаться и меня. За все годы нашего знакомства я видел, как Хэ-Рин плакала не раз, но никогда — из-за меня.

Именно этим я гордился больше всего: что ни разу не причинил ей боль, ни разу не стал причиной её слёз.

— Я тоже тебя люблю, Хэ-Рин, — шепчу я.

Я не целую её только потому, что у меня нет столько времени, сколько я хочу.

Нет столько времени, сколько она заслуживает.

Я представлял этот момент столько раз, втайне от всех, что теперь реальность должна не просто оправдать мои ожидания, а превзойти их.

Я хочу не торопиться с ней вообще никуда.

А вот слёзы себе всё-таки позволяю.

Только когда закрываю за собой дверь и иду по коридору.

Глава 6. ЛАЙН-АП

Хотя молнии принадлежат Зевсу, морские бури — владение Посейдона. Именно он обрушивает жестокий шторм на Одиссея, ослепившего его сына Полифема.

Хэ-Рин

На языке сёрферов лайн-ап — это участок моря сразу за зоной разбивающихся волн, где сёрферы ждут ту, которую будут ловить. Это место наблюдения и изучения, тихого ожидания и предвкушения, где ты должен понять, за какой волной стоит погнаться.

Я уже час стою в лайн-апе почти неподвижно, рядом мой трастер — доска с тремя плавниками, покрытая воском.

Ни одна волна не кажется той самой.

Ни одна волна не кажется той самой с тех пор, как его больше нет здесь со мной.

Когда две волны встречаются, происходит то, что в физике называют «принципом суперпозиции». Их амплитуды складываются в каждой точке. Воды от этого не становится больше, но возникает временная волна — результат столкновения двух первоначальных. Итог зависит от того, как сочетаются их гребни и впадины.

Если две волны встречаются гребень к гребню, их амплитуды складываются, и получается более высокая волна. Физики называют это «конструктивной интерференцией» — именно так в открытом море могут внезапно возникать волны значительно выше остальных.

Если встречаются гребень одной волны и впадина другой, одна гасит другую, и поверхность воды может даже казаться совершенно ровной. Это называется «деструктивной интерференцией». Пройдя сквозь друг друга, обе волны словно рождаются заново и продолжают путь такими, какими были изначально.

Я всегда думала о себе и Посейдоне как о двух разных волнах одного океана. Всегда представляла, как мы движемся рядом, в одном направлении, к одной цели, преодолеваем препятствия и другие волны, а потом продолжаем путь вместе.

Не знаю, как это случилось, но мы превратились в две волны, которые встретились. В то короткое мгновение, когда нам хватило смелости признаться друг другу в чувствах, наши гребни совпали, амплитуды сложились, и возникла волна, гораздо больше нас самих. Но потом этот момент закончился, разрушенный проблемами жизни, и нам пришлось разойтись, вернувшись к своему изначальному состоянию.

Прошло пять месяцев с тех пор, как он и Зевс уехали, оставив меня в Стэнфорде.

И уже пять месяцев я ничего о них не слышу.

Я знаю, что они живы. Хотя бы это. Я отправила столько сообщений Гере, что понимала: её доброе сердце не сможет игнорировать меня вечно. В их семье безумных игроманов ситуация сейчас слишком деликатная, и я понимаю, почему мне не разрешают точно знать, где они находятся и чем занимаются.

Я не могу добраться до них физически.

Но и никакой связи с ними у меня тоже нет.

С тех пор как Посейдон уехал, он снится мне почти каждую ночь. Меня преследует воспоминание о его улыбке. И о том, как крепко он прижимал меня к себе, когда прощался.

Это похоже на траур.